Выучиться на Бога

Айнар вскинул голову.

– Еще чего стряслось?

– Ничего особенного, дружище. Ничего, о чем бы ты не слыхал.

– Ты про союз с Гайафой?

– Именно так. Наш солнцеликий князь, да продлят Боги его земное бытие, затеял очень рискованную игру.

– Думаешь, тигоны нарушат договор?

– Во-во, – встрял Оминас, – проясни-ка сей вопрос, Гои. Любопытно бы выслушать признание тигона в вероломстве собственного племени.

Гои хмуро покосился.

– Мнилось, я достаточно сражался за Илдок, чтобы не получать более попреков в неправильном происхождении.

У меня хватает счетов к родичам, и кровь их я проливал неоднократно. Каких еще доказательств? Кстати, Айнар ведь тоже тигон, но его почему-то не донимают дурацкими шутками.

– Вам прекрасно известно, – поморщился Айнар, – я из южных тигонов. Названия схожие, а народы очень даже отличаются. И враждовали частенько, и дрались, и Гайафу мне вообразить союзником не менее сложно.

– Немыслимо! – воскликнул Оминас. – Сколько себя помню, мы всегда воевали с Гайафой.

Уже в школе Эду противников обязательно обзывали тигонами, помните? Моя первая битва под Диг-Шау – с ними…

– У всех первые битвы с тигонами, – проворчал в ответ Гои. – Как и большинство последующих. А насчет союзничества… Почему же, вообразить такое мыслимо. Правда, неинтересно.

– В каком смысле?

– Гайафа – враг хорошо изученный, известный. Опять же людей на него настраивать не надо – каждому найдется, что вспомнить: сожженные деревни, погибшую родню, товарищей… Здесь только скомандуй… А если с ними мир? И выглядит противным естеству, и ведь мы с вами, друзья, оказываемся не у дел! С кем сражаться?

– Ну, как раз об этом можешь не беспокоиться, – отмахнулся Оминас.

 – Слухи бродят, мол, нынешний союз заключается не из внезапной взаимной любви. Гайафа точит зуб на Ямауту, и наш князь, вероятно, не прочь присоединиться к тому походу.

– Гайафа крепко поиздержалась и теперь ищет помощников? – фыркнул Айнар.

– Вернее, соучастников, – поправил Гои.

 – Лично я ненависти к северянам не чувствую.

– А еще вернее – нужно глупое мясо, чтобы кинуть на копья врагов. Веселенькое развлечение придумал нам солнцеликий!

Беспечный до того урмат сдвинул брови:

– Тише, друзья, тише! Спьяну всякое, конечно, с языка сорвется, но не всякое сорвавшееся простится. Взвешивайте слова… А потом по большому счету нам-то какая разница с кем драться? Гайафа или Ямаута, лишь бы польза звенела.