Пять миллионов неприятностей

К тому же меня начал охватывать страх, что дамы по ходу задушевной беседы уплетут весь обед, включая ванильные булочки с творогом, которых, по моим подсчетам, тетя испекла не менее полусотни…

Я, признаться, приуныла. Вылезла из-под одеяла и проследовала к шкафу. В нем, как и следовало ожидать, не нашлось никаких съестных припасов. Зато в верхнем ящике комода обнаружилась начатая упаковка чипсов, неизвестно с каких времен завалявшаяся здесь. Вернувшись на диван, я погрызла чипсы. Желудок сразу же отозвался недовольным урчанием.

– Вот так и помрешь с голоду возле накрытого стола! – с грустью проговорила я, сминая опустевшую пачку и пряча ее в сумку, а также сдувая картофельные крошки с пледа, дабы уничтожить следы своего преступления: тетя Мила пришла бы в ужас, увидев, чем я завтракаю.

Мысль об этом придала мне решимости, и я, наплевав на все условности и приличия, поднялась и, вобрав в легкие побольше воздуха, уверенно шагнула в коридор, словно приготовившись к прыжку в пропасть.

– Женечка! – всплеснула руками тетя Мила.

 – Проснулась, солнышко?

– Да, – коротко ответила я, не уточнив, что бодрствую уже полдня. – Добрый день.

Анна Тимофеевна тут же закивала, окидывая меня умильным взглядом.

– Давай я тебе поесть положу. – Тетушка тут же подскочила со стула и принялась наполнять мою тарелку разносолами. – А ты умойся пока.

Умываться я отправилась уже со спокойной душой. Еще больше я успокоилась, увидев по возвращении, что кухня опустела, а тетя Мила провожает Анну Тимофеевну в прихожую и выслушивает очередные комплименты в адрес своей стряпни, дает советы по лечению радикулита и свиного гриппа и в который раз уточняет, в какой класс перешел старший внук Анны Тимофеевны и сколько зубов прорезалось у младшей внучки…

Наконец, гостью благополучно спровадили, я с облегчением вздохнула, и мы направились в кухню уже вдвоем.

Тетя Мила, подперев подбородок кулаком и склонив к плечу голову, с удовольствием наблюдала, как я за обе щеки уплетаю блинчики, не забывая подкладывать себе салат и отрезать куски сочного, хорошо прожаренного мяса. Я даже почувствовала укоры совести, вспомнив, как грешила на тетушку, подозревая ее в прожорливости. Как можно было подумать, что тетя Мила оставит меня без обеда!

– Вот, Женечка, – пользуясь тем, что у меня занят рот, принялась делиться со мною тетя Мила, несколько назидательным тоном. – Времена-то какие настали!

Я отреагировала вопросительным взглядом, дабы не отвлекаться от трапезы на уточнения.