Пусть проигравший плачет

Дикторша с приятным голосом оповестила нас, что уже семь утра, а это означало, что через полтора часа Ритка может спокойно отчаливать в сторону моего дома, оставив меня наблюдать за подозрительной квартирой.

Посмотрев в сторону все так же распахнутого окна, я подумала, что надо бы вызвать милицию, но вспомнила, что тогда мне придется раскрывать свое инкогнито, а мне бы этого не хотелось. Поэтому я пожелала несчастному старичку, чтобы его пораньше обнаружили, и переодела Ритку в свои вещи.

– Ну? Я на тебя похожа?

– Конечно, не так хороша, но терпеть можно, – нахально заявила я.

– Ну, знаешь… – начала было Ритка, но, подумав, перестала обижаться. – Вообще-то да. Не очень-то и похожа…

Мы попрощались, договорились, что она позвонит через некоторое время, и она ушла.

А я осталась одна, как перст, с самыми смутными перспективами. За моим окном бродили преступники, мечтавшие меня уничтожить как ненужного свидетеля, и единственное, что скрашивало мою многотрудную жизнь, была огромная библиотека Риткиных родителей.

* * *

Заняв удобную позицию для наблюдений, я закурила и приступила к своей нелегкой миссии. Конечно, моя миссия была исполнена благородства, что несколько утешало. Я начала уже понемногу засыпать, уставившись в окно, которое по-прежнему оставалось открытым – по-видимому, старикан интересовал только одну меня да еще Ритку, которая в данный момент мчит к моей квартире.

Я посмотрела на телефон, который сейчас предпочитал молчать, и подумала, что уж могла бы и позвонить – откуда я знаю, жива ли она?

Наконец телефон нарушил загадочное молчание, я схватила трубку и с облегчением услышала голос Ритки:

– Тань, у меня все в норме. Добралась. Как у тебя?

– Ничего, – сообщила я, стряхивая остатки сна, которые начинали побеждать меня.

– Как же это? – искренне удивилась Ритка. – Мне казалось, что он ночью очень даже многих интересовал. К нему в квартиру ломились все, кто мог. Даже я в окно подглядывала. Почему же сейчас он совсем перестал занимать чье-либо воображение?

– Наверное, интерес к нему пробуждается только по ночам.

– Бедняга, – вздохнула Ритка. – Я бы так не смогла.