Прятки в темноте

 – Громкий раскатистый бас заполнил кабинет, и я задумчиво нахмурила брови.

Пока что можно было лишь подтвердить догадку о том, что Прасковья – бабушка Кристины.

– А когда вы видели Прасковью? – Максим неожиданно для меня вписался в разговор, и мне стало даже любопытно посмотреть, чем это закончится.

– В парке, на открытии новой спортивной площадки. – Жмуриков то ли был напряжён, то ли ждал, пока его оставят в покое.

Он не обязан был отвечать на наши вопросы, потому что ни я, ни Макс не являлись представителями закона.

Я без разрешения села на кожаный диван, стоящий у стены, напротив стола Афанасия. В голове никак не укладывалось, как два человека могли остаться незамеченными в небольшом посёлке. Информация трёхдневной давности никак не сможет мне помочь в поиске Кристины, поэтому на секунду я впала в отчаяние. Пока Жмуриков не вспомнил дополнительную деталь.

– А ведь я буквально вчера видел её в лесу, – он вскинул указательный палец и направил кончик в потолок.

Я непроизвольно посмотрела вверх, теряя нить собственных мыслей.

– Она за ягодами собиралась. Пересеклись возле таблички «Осторожно, лоси».

– Прасковья была одна? – Макс уточнил за меня, чему я снова удивилась.

А точно ли он простой учитель географии?

– Именно так, – Жмуриков спешно кивнул и откинулся в кресле.

Он как-то неестественно скрестил руки чуть выше груди, и это не укрылось от моего взгляда.

Я поднялась с дивана и стала медленно расхаживать по кабинету, изображая бурный мыслительный процесс. Бросив мимолётный взгляд, я успела заметить сильную гематому на том самом месте, которое он старательно пытался скрыть. В жизни не поверю, что его бьёт жена. Скорее всего, совсем недавно что-то случилось, ведь так сильно удариться ключицей непреднамеренно практически невозможно.

– Где я могу найти участкового? – Я остановилась перед письменным столом слишком резко, чем напугала Афоню, и он быстро отшатнулся к стене, ударившись спинкой стула.

– Очень смешной вопрос, – Афанасий наигранно рассмеялся, но зачем-то попытался выдать этот смех за чистую монету. Он ехидно сощурился и облокотился на стол свободной рукой, оглядывая сначала меня, затем Максима. – Участковые у нас долго не задерживаются.