Продавец интимных тайн

А Соколов, кажется, сказал, что сын поедет во Францию».

Одевшись просто и тепло, я заглянула в комнату к своему подопечному. Он тоже был готов.

Олег закрыл дверь, и мы спустились вниз.

На улице наступила оттепель. Совсем некстати. Я даже расстроилась. Не хватало еще Новый год при лужах встречать. Снег, который лежал на улице, стал нещадно таять. У дороги он уже почернел, с деревьев капали капельки воды.

– Да, – сказал Олег, – зима, кажется, кончается.

– Очень не хотелось бы, – вторила ему я.

Мы решили пройтись пешком, до парка было не очень далеко. По дороге зашли в булочную и купили хлеба для лебедей. Большую часть дороги молчали. Только иногда я спрашивала о чем-то нейтральном, и Олег сухо мне отвечал. В общем, разговор не клеился.

В парке, несмотря на разгар рабочего дня, народу оказалось много. Мы дошли до пруда и остановились. Скамейки были мокрыми, поэтому посидеть на них, к сожалению, не представлялось возможным.

Олег стал кидать птицам хлеб, и тотчас около нас появились воробьи. Они возились под ногами, собирая из мокрого снега упавшие крошки хлеба.

– Значит, ты ничего не знаешь о делах отца? – посмотрев в глаза паренька, спросила я. – Я понимаю, что тебе, возможно, не хочется говорить об этом, но мне кажется, что стоит. Как ни крути, а тебя это коснулось, и очень даже серьезно, раз Андрей Павлович нанял тебе охрану. Он ведь не просто так это сделал.

– Все в общих чертах, – ответил Олег.

Ну надо же, парень все-таки ответил. Неужели надумал со мной побеседовать? Я молчала, всем своим видом как бы обязывая его говорить дальше. И он продолжил:

– Скажи мне ты сначала: что рассказал тебе отец? Может, он скрывает что-либо, а я тут возьму и сейчас все его тайны тебе выложу.

– Ты должен понять, что сведения нужны мне не ради любопытства. – Я тоже принялась кидать хлеб в воду.

– Я понимаю. Я сам обеспокоен не меньше отца. Но все же, что он тебе говорил?

– Он сказал, что снял с чужого теперь счета свои деньги. А компаньоны хотят вернуть их обратно. И угрожают. Только и всего.

– Ну, добавить мне нечего. Большего и я не знаю.