Продавец цветов

– Ну что очухался, старый козел? – донесся до меня как-то странно приглушенный мужской голос.

Было такое впечатление, что у меня в ушах плотные ватные затычки. Голос звучал без злобы, обыденно и даже немного лениво. Словно его обладатель был чрезвычайно утомлен суетой земной жизни и лишь добродушно мирился с фактом собственного существования и наличием вокруг себя других особей, представлявших род человеческий.

– Ну-у, ты это напрасно молчишь, – протянул тот же голос и затем, судя по звуку и запаху, глубоко затянулся сигаретой.

 – Подумай сам – кому ты делаешь хуже? Может, мне? Нет… А может, Утюгу? Уверяю тебя – нет… Хуже ты делаешь только себе, – добавил он.

Но обращались явно не ко мне.

– Я ничего не знаю, – сдавленно прохрипел чей-то знакомый голос.

– А вот обманывать нехорошо, – назидательно, словно библейский пророк, несущий свет истины заблудшей пастве, ответил тот же человек. – Совсем нехорошо… И я этого о-очень не люблю.

К этому времени я уже начала более четко различать доносившиеся до меня звуки.

Одновременно манера речи говорившего все больше и больше стала напоминать мне поповскую привычку значительным тоном изрекать избитые фразы и откровенные банальности. Так говорят только люди, искренне считающие, что все окружающие являются сплошным дерьмом, в то время как они сами – просто щедрый подарок, дарованный господом этому миру.

– Ну о-очень не люблю, – повторил говоривший после секундной паузы. – Знаешь, ведь я могу и устать – мое ангельское терпение не безгранично.

Мои уши уже откровенно пухнут от твоей лапши. Еще немного, и Утюг сделает с тобой что-нибудь ужасное. Правда, Утюг?

– Да что ты с ним цацкаешься?! Да я ему сейчас всю рожу по стенке размажу!! – нервно произнес истошный, местами срывающийся на визг голос, принадлежавший, судя по контексту, Утюгу.

– Ну что? Слышал?

– Я не знаю ничего, – почти зарыдал очень знакомый, но все еще не узнанный мною голос.

– Ну, надо же какой ты упрямый! Ладно… Утюг! Сделай с ним что-нибудь ужасное.

Налитые свинцовой тяжестью веки наконец слегка разлепились, и расплывчатое солнце через завесу густых ресниц сразу же атаковало мои глаза острыми иглами лучей. Ощущения медленно возвращались ко мне. Тело стало подавать сначала робкие, а затем все более явственные сигналы о себе. Я сидела на стуле с подлокотниками. Мои руки были крепко к этим подлокотникам привязаны. А ослепившее в первый момент меня солнце на самом деле оказалось обычным окном городской квартиры.