Продавец цветов

Однако после разнообразных и далеко не слабых встрясок, которые выпали на долю моей нервной системы, и громадного числа сильнейших впечатлений, полученных в «Сигме», участь домохозяйки показалась мне тоскливым, без намека на малейший просвет болотом серой обыденности. Поэтому после очень непродолжительных раздумий я, совершенно уверенная в собственной правоте, выбрала второе – «как-то иначе».

«Как-то иначе» в конечном итоге оказалось частной охранной деятельностью. И здесь, стоически преодолев первоначальное недоверие и собрав немалую коллекцию ехидных замечаний, базировавшихся на моей принадлежности к «прекрасной, но слабой половине человечества», я достигла впечатляющих для местного масштаба результатов.

Я имела положительную репутацию, внутреннее удовлетворение от работы, массу острых впечатлений, тяга к которым, несмотря на мои двадцать девять лет, еще не угасла, и, разумеется, деньги. Не так много, чтобы, как заявил однажды по телевидению один из новоиспеченных олигархов, «не думать о них», но вполне достаточно, чтобы не терзаться по поводу дороговизны во время очередного похода в магазин.

В общем, это не была банальная, размеренная и регулярная работа, за которую я просто получала деньги. Это было нечто большее. То, что заставляло сердце биться учащенно, а тело – испытывать дрожь. Так дрожит лошадь перед препятствием… Однако моя милая тетушка мой выбор категорически не одобряла и потому не упускала случая, чтобы поколебать давно принятое решение. Правда, с течением времени она значительно сбавила свою деятельность в этом направлении, но не свернула ее окончательно.

В это время во двор дома въехал «жигуленок» темно-зеленого цвета. Он притормозил около сидевших на лавочке старушек, водитель приспустил стекло, что-то спросил и вскоре остановился прямо напротив нашего подъезда. Через несколько секунд из «жигуленка» вылез энергичный молодой человек в кожаной куртке и темных очках, лихо хлопнул передней дверью, затем открыл заднюю дверцу и извлек из салона роскошный букет цветов, размером с маленький холодильник.

– Ну надо же! – тихо ахнула тетя Мила при виде букета. – Кому же это?

– Девушке, наверное, – лениво зевнув и потянувшись, предположила я.

– Ну это и так понятно, что девушке, – неодобрительно посмотрела на меня тетя. – Интересно, какой именно?

– Ну, во-первых, совершенно необязательно, что именно девушке, – свредничала я, – сейчас считается совсем не зазорным, если один мужчина дарит цветы другому.