Призрак в опере

Кирьянов нажал, где нужно, подключил свои связи и оформил меня под солидный залог. Вернее, официально все сделал наш общий друг, светило тарасовской юриспруденции Миша Гдлян. У Кири сроду таких денег не водилось, да и вряд ли с его неподкупностью и принципиальностью когда-нибудь будут. А вот Мишка занимается частной практикой, и клиентура у него солидная, между прочим, наполовину состоящая из моих клиентов. Все в этом мире взаимосвязано и взаимозависимо, как писали в институтских учебниках по философии. Ну да ладно, не время рефлексировать, время действовать.

Мужики довезли меня до дому, предварительно остановившись у одной из ночных кафешек, которыми забит сейчас до отказа ночной Тарасов. Я заказала двойную порцию еды и, пока пережевывала котлеты с подливкой и горячее пюре, слушала официальную версию сегодняшних событий в театре в изложении Кири.

Убитая оказалась той самой Лилианой Жиндаревой, главной исполнительницей в мюзикле. В тот вечер она почувствовала себя плохо и попросила выступить вместо себя молодую актрису-дублершу.

– Здорово, – не удержалась я. – Люди платят бешеные бабки за спектакль, а им подсовывают суррогат какой-то. Ну это к делу не относится, это по другой статье. Извини, что перебила, – сказала я Кирьянову.

И Киря продолжил:

– Спектакль начался как обычно, мирно, тихо. Никто ничего не слышал, ни звуков борьбы, ни криков. Минут через тридцать кто-то позвонил в ближайшее отделение милиции и сказал, что на втором этаже в боковой ложе обнаружил труп, и бросил трубку, не назвавшись.

Все. Группа выехала сразу же, ворвались в ложу, а там ты с ножом в руке, на полу. Милиционерик только-только из училища, проявил рвение и задержал тебя до выяснения обстоятельств. Вот, собственно, и все.

– Все-то все, но ничего не понятно, – сказала я, прихлебывая горячий свежесваренный кофе. – Тебе не кажется, что очень много белых пятен?

– Тань, мне сейчас кажется только одно. – Киря потянулся и зевнул. – Уже третий час ночи. И лично я думать о чем-нибудь не в состоянии.

Давай завтра поговорим, у тебя есть время все обдумать и что-нибудь предпринять. Только долго я сдерживать это дело не смогу, извини. Сама понимаешь: «Наша служба и опасна, и трудна…»

– Ладно, благородный рыцарь, до дому меня хотя бы подбрось, мне сейчас совсем не улыбается через весь город к театру за машиной пилить.

Через пятнадцать минут, стоя в ванной под струями горячей воды, я обдумывала план действий на завтрашний день. Хочешь не хочешь, а действовать надо.