Преступление в двух сериях

Наконец Александр Николаевич решительным голосом разорвал пелену мирной тишины:

– Так что, вы возьметесь за это дело?

Я, пока не отвечая, спокойно поднялась, прошла к сумке, валявшейся в кресле. Там, куда я бросила ее неделю назад, завершив предыдущее дело. Потом выудила из недр объемистой сумки заветный замшевый мешочек с моими верными помощниками – двенадцатигранными гадальными «костями».

Да, я – человек, обладающий глубоко логичной профессией, – советуюсь с высшими силами. С судьбой, так сказать.

Додекаэдры очень часто помогают мне в расследованиях. И честно отвечают на любой заданный им вопрос. Правда, далеко не однозначно. Но уж здесь, как говорится, есть голова на плечах – думай, она не для прически существует. А магические «косточки» – вещь полезная. Человек, любой, даже самый лучший, может предать. Случайно ли, обдуманно – неважно. Двенадцатигранники не предают никогда – сложность в общении с ними состоит лишь в том, чтобы правильно расшифровать послание судьбы. А это иногда бывает действительно очень и очень непросто, могу вам сказать.

Перемешав в ладонях три гладких многогранника, согревая теплом своих ладоней, я сконцентрировалась: «Браться ли за это дело – вот в чем вопрос?» Почти по Шекспиру. И, провожаемая изумленным взглядом прозрачно-блеклых глаз Кармишина – вполне возможно, будущего моего клиента, это уж как додекаэдры скажут, – швырнула «косточки» на полированную поверхность стола.

4+18+27. «И все-таки: все тайное рано или поздно становится явным».

Это сочетание цифр, как и большую часть остальных, я помнила наизусть, так что пользоваться потрепанным талмудом с расшифровками, занимавшим почетное место на книжной полке, мне сейчас не пришлось. Кажется, ответ судьбы, принявшей вид «костей», прост: в конце концов я докопаюсь до сути этого дела и обнаружу документы. Что может быть оригинальнее? Я хмыкнула – касательно расследования у меня бывает только так: если уж я за него взялась, то обычно с честью выхожу из любого положения.

Что ж, достаточно убедительное доказательство в пользу нового дела. Все тайное станет явным. Вроде бы так.

– Позвольте поинтересоваться, что вы делаете? – вырвал меня из задумчивости вопрос ошалелого, судя по виду, Кармишина. Его челюсть еле заметно отпала, и только привычка держать себя в руках, приобретенная на руководящей должности, не позволила ему потерять лицо окончательно.