Праздник теней

В ответ я пожала плечами.

– Андрей… Делом Марика Гольдштейна начинал заниматься ты?

Некоторое время он молчал. Смотрел в окно, за которым не было ничего интересного. Только глухая стена соседней развалюхи. То ли Мельников увидел ее первый раз в собственной жизни, то ли за этой стеной красного цвета скрыта некая тайна, давно занимающая воображение старшего следователя, но смотрел он туда так долго, что мне показалось, больше я его голоса вовеки не услышу. Что же связано с Мариком такого, отчего даже Андрей замолкает, не желая говорить? Не сын же английской королевы украл бедного Марика? Или его похитили государственные мужи, дабы с помощью выкупа расплатиться с пенсионерами? Наконец он повернулся в мою сторону.

По крайней мере, я еще существую. На меня даже взглянули! Мне даже решили ответить! Правда, мой друг предпочел не смотреть мне в глаза. Однако все-таки я услышала:

– Ах вот тебя что интересует…

Странно, что мой вопрос подействовал на него так, будто я предложила ему срочно заняться расследованием гибели принцессы Дианы.

Конечно, было бы интересно заняться этим, но я пока куда больше волновалась за судьбу маленького мальчика.

– Поясни, почему ты считаешь мой интерес странным, – попросила я. – Пропал ребенок. Этого ребенка я однажды встретила на улице. Он помог мне выбраться из состояния полной апатии, в которой я оказалась благодаря взрослым дядям. Теперь я хочу помочь. Это что, правда так странно?

Он посмотрел на меня так, будто за моими плечами выросли огромные крылья серафима.

Я удивила его своим вопросом, как Дэвид Копперфильд, спрятавший невесть куда огромную статую Свободы. Наконец услышала в ответ:

– Он нашелся.

– Ты в этом уверен?

– Так говорят его родители, – пожал он плечами.

– Я не спрашиваю тебя, что говорят его родители. Они вполне могут говорить то, что от них требуют. Меня интересует, что по этому поводу думает старший следователь Мельников, – сухо сказала я.

– А можно поинтересоваться, по какому это праву свой очаровательный носик сюда сует детектив Иванова? – вскипел Андрюшка.

– Я потом тебе объясню, – пообещала я.

– А я тебе потом объясню, почему мне противно, когда меня считают одним из придурков, которым выгоднее поверить запуганным насмерть родителям, чем лезть в огромную заваруху, напоминающую религиозную войну! Тем более что у меня и так хлопот хватает. Ребенок-то не единственный пропал. Уже второй случай в одном районе.

Ого. Вот это взрыв эмоций… Прошибли тебя, Андрейчик.