Последний билет в рай

К тому времени я сумела отомстить прокурору, причем так виртуозно, что сама осталась как бы ни при чем. Конечно, свою месть я осуществила не в одиночку, мне помогали мои друзья: мой дед, подруга Алина Нечаева и хороший друг моего отца, полковник ФСБ Курбатов Сергей Дмитриевич. И хотя я не сомневалась в умении этих людей держать язык за зубами, по городу поползли слухи, что кара настигла прокурора не сама по себе. Если это и была воля провидения, то ему явно кто-то посодействовал.

С тех пор моим занятием стало помогать людям, попавшим в такую же ситуацию, как и мы с Аришей четырнадцать лет назад. Если правоохранительные органы не имели возможности или желания помочь им, за дело бралась я. Надо сказать, что интересовали меня только серьезные дела. Такие бытовые неурядицы, как семейные скандалы, разводы или измены супругов, я отметала напрочь. Нечего размениваться по мелочам. Я, как говорят заядлые картежники, «играла по-крупному».

Мой дед по вечерам пропадал в казино. Надо сказать, что он – заядлый и весьма виртуозный карточный игрок, интриган и ворчун. Наверное, отчасти я пошла в него, потому что по своей натуре я тоже люблю интриги, вот только не ворчу, а картам предпочитаю игру на саксофоне.

– …Хочешь сказать, в нашей с тобой жизни не было подобной истории?

Ариша вздохнул и отложил газету:

– Неужели его все-таки оправдали? И чем сие аргументировали? Анализами?

– Дед, ты знаешь такого адвоката – Павла Аржанова?

– Гм… Слышал.

– Вот он и постарался. Оправдал обвиняемого, что называется, вчистую. Правда, с ним трудно было бы не согласиться: улик и свидетелей преступления нет. Мне сегодня посчастливилось познакомиться с этим самым Аржановым.

И я рассказала деду, как проходил сегодняшний процесс в суде, как потом Ярцев познакомил нас с Павлом в кафе, как мы узнали о гибели матери мальчика и как Павел дал клятву расправиться со своим подзащитным самолично.

– Полетт, в первый раз слышу, чтобы адвокат давал клятву убить человека!

– Не человека, дед, а преступника. Что называется, почувствуйте разницу. И потом, он ведь наверняка знает о том, что Суруляк виновен: тот сам ему признался… А то, что преступление не удалось доказать… Это говорит только об одном: следственный аппарат работает из рук вон плохо.