Полный финиш

– Близкая?

– Ну, если квартиру оставила…

– Это не показатель, – неожиданно жестко прервал меня Воронцов, но потом, заметив мой недоуменный взгляд, быстро добавил: – Прости… я, кажется, немного нервничаю после всех этих передряг.

– Хорошо, – сказала я, откидываясь на спину, – знаешь что, Воронцов: выкладывай-ка все о твоих отношениях с этими ребятами.

– Зачем? – тихо спросил он.

– Может быть, я тебе чем-нибудь помогу.

– Зачем тебе лишние проблемы? При твоей работе у тебя их и без того должно быть немало.

– Так, – кивнула я, – но я уже свой заказ выполнила и теперь могу быть свободна. Конечно, не мешало бы ехать домой, но… но ради тебя могу задержаться.

– Ты думаешь?

– Я уверена.

Заметив мой недоверчивый взгляд, он быстро поцеловал меня куда-то в висок и коротко рассмеялся:

– Не волнуйся, Женя, у меня все будет хорошо. Я тебе обещаю. Более того…

– Что – более того?

– Более того, я гарантирую тебе то, что со мной ничего не случится.

Я заинтригованно подняла на него глаза: в тоне Воронцова, приглушенном и с нарочито сгущенной таинственностью, мне почудились новые, еще не столь явные, но несомненно искренние нотки подлинной нежности.

– Каким?

– Мы поедем с тобой на море. Скоро. Через пару недель. Хочешь?

– А куда – на море?

– Нет, ты не уточняй, ты просто скажи – хочешь? Только не надо говорить: вы понимаете, Алексан Николаич, я так мало вас знаю… просто скажи – да или нет.

Я ответила настолько серьезно, насколько вообще могла при таких обстоятельствах:

– Да.

* * *

Тетушка Мила долго осматривала меня по приезде домой. Когда мы зашли в прихожую, она начала крутить меня перед зеркалом, словно здесь, в квартире, надеялась разглядеть то, что не сумела увидеть при солнечном свете.

– Да… похудела ты, Женька, – наконец констатировала она. – Влюбилась, что ли, в кого?

– Да, – ответила я.

Этот простой ответ произвел на тетушку эффект разряда шаровой молнии. Дело в том, что она долгое время безуспешно пыталась образумить меня и наставить на путь истинный, так как считала мои занятия откровенно не женскими. И с некоторых пор попытки тетушки Милы достучаться до моего сознания, запрограмированного на отторжение ее каждодневной речи о неженскости моего хлопотного ремесла бодигарда и частного детектива, стали иметь некоторый успех.