Попытка не пытка

И услышала во всех красках историю, как однажды бедной Ксюше пришлось всю ночь возиться с двумя пассажирами, у которых открылась сильнейшая безостановочная рвота.

Вначале она на них просто ругалась, думая, что имеет дело с пьяницами: грозилась штрафом, высадкой на ближайшей станции, требовала хотя бы компенсацию за уборку, но только к утру, когда один из этих типов начал синеть, была вызвана «Скорая», на которой оба пассажира были отправлены в больницу.

Как выяснилось, они пытались провести в своих желудках упаковки с героином, которые неожиданно начали давать «утечку».

– Только тот, кто не знает, говорит, что скукотища ездить по одной и той же дороге, – самодовольно заметила Ксюша. – Ни фига! И в кино ходить не надо: каждый день что-нибудь новенькое случается! Только бы с этим Погорельцевым теперь все обошлось! А то наше начальство, как в каком-нибудь вагоне начинают слишком уж часто ребята в фуражках с собаками появляться, тут же нашего брата-проводника старается в другое место перевести.

Ксюша еще что-то принялась рассказывать про жизнь проводников и их непосредственных начальников, но этих подробностей я уже не услышала – воздух снова сотряс пронзительный гудок ползущего по рельсам тепловоза, который таким образом объявлял о своем прибытии в депо и на много метров вокруг заглушал все прочие звуки.

– «Шестой», «шестой», пропускаем электропоезд на Багаевку, – громко, прямо у меня под ухом, произнес следом голос диспетчера. – «Шестой», ты меня слышишь?

– Да что я, глухой, что ли, – отозвался на всю окрестность «шестой».

– А чего молчишь как партизан? – продолжал допытываться женский голос из диспетчерской.

– Чего-чего? Живот болит, – ответил «шестой». – Но кого это колышет?

Я подумала, что в эту минуту бедному «шестому» должны были посочувствовать сотни невольных слушателей, живущих в десятках домов вдоль железной дороги.

– Смотри какой умный! – заметил голос из диспетчерской. – Как зарплату получать, так у тебя ничего не болит…

Это было так забавно и в то же время нелепо, что казалось невероятным: из-за допотопной связи жильцы окрестных домов обречены были и днем и ночью слушать подобные разговоры, ругань, чужие производственные перебранки.