Покой и не снится

Перехватив кейс в левую руку, он направился к лестнице, на ходу бросив через плечо:

– Побудь здесь, Енот. Я скоро.

Я чуть не прыснула со смеху. Ничего себе енотик! Я еще раз оглядела с ног до головы телохранителя Виталия Сергеевича, по-прежнему топтавшегося у двери. Он бы его еще хомячком назвал.

«Ладно, Женька, угомонись, – осадила себя. – В конце концов, какое тебе дело, кто и как его называет».

– Садитесь, Георгий, – предложила здоровяку Галочка, но тот лишь отрицательно помотал головой из стороны в сторону.

Я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Что-то чересчур долго тетю осматривают. Я уже начинала волноваться. Впрочем, окажись что-нибудь серьезное, меня, думаю, уже предупредили бы.

Галочка вернулась за стол, но я заметила, что работала она уже не с таким энтузиазмом, как прежде, и не так вдумчиво. Уж не Виталием ли Сергеевичем заняты твои мысли, голубушка? Хотя какое мне дело? Просто радовало, что я оказалась права. Девушка пристроена по знакомству, и с медициной у нее такая же дружба, как у этого Енота, например.

Кстати, что касается Енота, то он так и простоял без движения все пятнадцать минут, пока отсутствовал его босс.

Виталий Сергеевич, вновь объявившись в холле, совершенно не оценил такого героического поступка своего архаровца. Он подошел к Галочке, попрощался с ней, что-то прошептав на ушко. Затем мазнул по мне взглядом, задержавшись на моем лице лишь секунду, и вышел из клиники. Енот молча проследовал за ним.

Я прождала еще две минуты и уже хотела было просить Галочку позвонить наверх и узнать что-либо о результатах осмотра моей тети, но тут на лестнице послышались шаги, и в холл вышел худощавый мужчина в белом халате.

– Вы – Женя Охотникова? – обратился он ко мне.

– Да, – я встала с дивана.

Он сухо по-мужски пожал мне руку:

– Решетников. Александр Михайлович.

– Очень приятно, – улыбнулась я.

– Я осматривал вашу тетю. Могу заверить, что ничего страшного нет. Произошло незначительное защемление коленного сустава.

– Это ненаучное название перелома кости? – Волнение отступило, и я позволила себе пошутить.

– Нет, – ответил он. – Это совсем другое.

Лицо Решетникова при этом осталось хмурым. Ему явно было не до шуток.

– Что-то не так, доктор? – вновь забеспокоилась я.

– В каком смысле? – Похоже, сейчас он вместе со своими мыслями был где-то далеко.

– Вы чем-то озабочены?

– Да нет. Не обращайте внимания. Это личное. К вам моя озабоченность не имеет никакого отношения.