Поиграли и хватит

– Не мог? Но почему?!

Мой собеседник еще больше понизил голос, хотя – по понятным причинам – мы и так разговаривали чуть слышно.

– Я еще не все рассказал вам, Таня. Перед тем как Ренуа выпал из окна, ему ввели смертельную дозу какого-то сильнодействующего наркотика. Название я не запомнил – плохо в этом разбираюсь. Бедняга все равно умер бы.

– Это чудовищно, Рэй!

– Да, ужасно. Но самое главное – все выглядит так, как будто он сам это сделал. Кажется, следствие намерено придерживаться версии самоубийства.

Теперь вы понимаете…

– Но это же полная ерунда! Ведь Саша не был наркоманом, правда?

– Конечно, не был. Как хорошо вы его называете – Саша… Теперь вы понимаете, Таня, почему я хочу, чтобы вы распутали это дело. Кстати, почему вы не спрашиваете, откуда я узнал про вас?

– Жду, когда вы сами расскажете.

– Нет, вы просто молодец, дэтэктив! – Рэй тряхнул головой и усмехнулся. – Пожалуй, мне все-таки придется сдаться на вашу милость… Все очень просто: сегодня ночью, поздно, Александр позвонил мне и кое-что рассказал.

Это был странный звонок. Так мне тогда показалось – он же поднял меня с постели… Но теперь я думаю, что звонок был связан с гибелью Саши. Тем более что погиб он очень скоро после того, как позвонил мне.

«Какое совпадение! – подумала я. – Ну, прямо все как у меня».

– Может, я был даже последним, кто говорил с ним. Кроме убийцы, конечно… Если вообще там был убийца.

Я была так заинтригована этим Сашиным звонком другу, что пропустила мимо ушей последние слова Рэя.

– Куда же он вам звонил? В общежитие, что ли?

– Нет, конечно. У меня есть комната в общежитии, но… Там я появляюсь довольно редко. Общага есть общага, сами понимаете. А у меня серьезная научная работа, нужна тишина. Словом, я снимаю квартиру – здесь недалеко, на Политехнической. И институт рядом, и общежитие – очень удобно. И даже телефон есть.

– Понятненько. А разве иностранцам разрешается?

– Ну-у… Не то чтобы очень, но в некоторых случаях не запрещают.

Я говорю о дипломниках и аспирантах. Должно быть, деканат имеет довольно высокое мнение о моих научных способностях. А ФСБ – о моей лояльности! – Лионовски опять усмехнулся.

– Рада за вас. И что же сказал вам Саша Ренуа? И в котором часу это было? Вспомните, пожалуйста, точно.

– Точно? Тут и вспоминать нечего: я положил трубку в два тридцать две… или тридцать три минуты. Если телефонный звонок будит тебя ночью, ты обязательно посмотришь на часы.