Под знаком Близнецов

Кстати, в Древней Греции это слово означало просто-напросто раба, хромого или увечного, не пригодного ни к какой тяжелой работе, а способного только сопровождать детишек…

Василий вошел в магазин «Табак», известный каждому, кто живет в нашем городе. Он находится на центральной улице Тарасова. Причем на этом самом месте он был еще в дореволюционные времена. Это магазин для настоящих ценителей табака – вы не найдете там банальных сигарет, которые можно купить в каждом ларьке по соседству с домом. Лакированные, накрытые стеклом витрины магазина содержат настоящие сокровища – множество сортов табака, трубки тридцати разновидностей, кальяны, всякие принадлежности, милые сердцу заядлого курильщика.

Ну вот, а я-то волновалась! Учитель всего лишь хочет пополнить свои запасы трубочного зелья. Никакого криминала.

Я уже подумывала о том, чтобы вернуться в кафе, но вдруг, повинуясь внезапному импульсу, толкнула старинную дверь и вошла в магазин. От Васи исходил аромат жертвы. Прекрасно понимаю близнецов! Этот парень так и напрашивался на то, чтобы над ним подшутили.

Я встала за спиной учителя, изучающего сорта трубочного табака, и негромко посоветовала:

– Берите яблочный, Василий, не ошибетесь!

Жаль, что я давно вышла из возраста близнецов. Эффект, который произвели мои слова, трудно было описать словами. Учитель подскочил на месте, выронил табак и издал какой-то блеющий звук, точно перепуганная овца.

– Извините, Василий. Я не хотела вас напугать, – соврала я, подавая учителю выпавший сверток.

Педагог уставился на меня кроткими голубыми глазами, и мне стало стыдно. Нашла над кем шутить!

– Что вы здесь делаете?! – неуверенным голосом спросил Василий.

– Да так, жду близнецов, они до двух в школе. А вы?

Педагог затравленно оглянулся, как будто он был связным, а я только что провалила ему явку.

– Ладно, Василий, я, пожалуй, пойду. Увидимся!

Я двинулась к двери.

– Подождите, – в спину сказал мне педагог. – Послушайте, вы можете не говорить дома… не говорить Катерине Ивановне, что видели меня здесь?

Я смотрела на парня во все глаза.

На вид ему лет двадцать пять – двадцать семь. И он прячется от Гольцовой, чтобы покурить, как порочный пятиклассник от строгого директора?!

– Конечно, я никому ничего не скажу, – пообещала я и покинула магазин.

Без четверти два я стояла во дворе лицея. Семен Степанович подъехал вовремя. Он помахал мне рукой, я кивнула и вошла в вестибюль.