Подвенечный наряд телохранителя

Еще вчера, при первом знакомстве с юной моделью, мне показалось, что хрустальная голубизна ее глаз кажется такой чистой еще и потому, что там, в глубине, не плещется ровным счетом ни одной мысли.

Теперь, когда выяснилось, что Анна имеет серьезное намерение разглядеть с самолета параллели и меридианы, которые ей показывала на глобусе учительница географии, мне стало понятно, что мыслей в этой красивой головке – даже не ноль, а минус одна!

– Кать, а Кать! – взывала она к моей соседке слева. – Ты спишь, что ли? Кать, не спи! Такое событие упускаешь! Я потом, как обратно прилетим, нашей географичке в школе нос натяну! Она не видела меридианов – сама говорила, – а я вот увижу! Ну, Кать!

Катерина Измайлова, томная красавица двадцати двух лет (по меркам модельного бизнеса – уже почти пенсионерка), ответила негромко и чуть нараспев – уж такая у нее была манера разговора:

– Анна, немедленно закрой рот.

Если тебя услышит еще кто-нибудь, то завтра же в свежей печати появится стотысячный анекдот про блондинок. И ты будешь выступать в нем главной героиней.

– Почему это? – воскликнула Анечка, невольно дотронувшись до своих платиновых локонов, свободно ниспадающих по обе стороны лица. Ей очень шел этот цвет, хотя будь я Анечкиной мамой, то ни за что не позволила бы ребенку красить волосы в столь юном возрасте.

– Если ты хотя бы один раз за свою жизнь взяла в руки учебник по географии, то, возможно, сумела бы прочитать там, что меридиан – это воображаемая линия, проходящая через полюсы земного шара и пересекающая экватор под прямым углом, – ответила Катерина.

 – Надеюсь, слово «воображаемая» тебе понятно? Объясняли вам его на ваших уроках географии?

– Ну… Она, то есть географичка наша, говорила еще что-то такое про горизонт… что это воображаемая линия… Только я все равно не поняла, как это может быть, когда воображаемая. Ведь я же его вижу!

– Что?

– Горизонт! Сто раз его видела! И ни разу не замечала, чтобы он воображал!

Катерина вздохнула. С Аней она предпочитала разговаривать с закрытыми глазами, даже не повернув в ее сторону головы.

Я поняла, что дикарские познания ребенка в географии ее давно уже не удивляют.

– Закрой рот, Анна, – повторила она. – И вообрази, что ты тоже воображаемая, в смысле – несуществующая. Или я – это совершенно не важно, кто именно из нас не существует, лишь бы только не слышать того, что ты несешь. Ты в аэровокзале книжку купила, я видела. Вот и почитай пока… хотя бы буквы вспомни.