Под горячую руку

Не хотелось огорчать его отказом хотя бы до того, пока он не распробует как следует тартинки с черной икрой, приготовленной из пшенно-манной смеси, ничем – ни видом, ни вкусом, ни ароматом – не отличающейся от настоящего деликатеса.

Но, когда Суров, умяв все без остатка, расслабил узел галстука, откинулся на спинку стула и достал сигарету, я… согласилась.

– Бывают, и нередко, ситуации, когда действовать законным путем невозможно, – объяснял он мне, потягивая кофе. Настоящий и очень хороший кофе, а не подделку какую-нибудь вроде икры.

 – Или невозможно, или неэффективно. А действовать надо, и по-другому – нельзя. Группа нелегалов будет существовать именно для таких действий.

– На общественных началах? – поинтересовалась я хлебом насущным.

– На валютных! – рассмеялся он, и я не стала задавать вопроса об источнике финансирования. Меньше знаешь – крепче спишь. Спросила о другом, гораздо более важном:

– А что будет делать Багира?

– Багира, как всегда, будет работать на самом острие иглы. В логове врага.

И вот с тех самых пор, раньше – реже, а в настоящее время все чаще, я снова становлюсь Багирой. Только теперь не в Югославии и не в Прибалтике, а в своем родном Тарасове. Но вряд ли мне от этого живется легче или безопасней…

Под грохот дверей и рев двигателя автобус медленно отвалил от остановки и с солидной уверенностью влился в поток транспорта. Я оказалась среди густой толпы, движущейся в обоих направлениях, рядом со своим домом.

На каждом шагу попадались нужные магазины, в которых можно отыскать многое для качественного пополнения продуктовых запасов, разнообразие которых, как это известно любой настоящей хозяйке, всегда оставляет желать лучшего.

Торопиться было некуда, поэтому я позволила себе увлечься и попала к дому только после того, как зажглись фонари вдоль улиц и на домах, над подъездами. Довольная результатами экскурсии, загруженная сумками, я поднялась на свой этаж и, переведя дух, занялась поисками ключа. А когда он оказался наконец в замочной скважине, услышала сзади негромкий мужской голос:

– Юлия Сергеевна Максимова, это вы?

Любой человек, каким бы он ни был, дернется от неожиданности, когда на полутемной и, что главное, пустой лестничной клетке вдруг окликнут его по имени.

– А вы кто? – спросила я у невысокого, средних лет мужчины в серой замшевой куртке, стоявшего поодаль, на ступеньках лестницы.

– Серж, – представился он. – Я от Серова.

Все! Я стала Багирой при первых звуках этой фамилии.