Поддавки с убийцей

В противном случае я обещала не удержаться и повторно применить меры воздействия… С некоторыми добавлениями…

Пока я упражнялась в красноречии, не забывая, кстати, о ненормативной лексике – чтоб до него легче доходила родная речь, – он оправился настолько, что сел и внимал мне, разинув рот.

– Так ты – не она? – удивился он, едва я смолкла.

– Ну, это еще вопрос! – возразила я, поднимаясь. – Вот что я – не он, так это без сомнений.

Юмора он не понял, но, кажется, даже обрадовался чему-то.

Я пнула его, как колесо, носком кроссовки и велела подняться и провести меня в помещение, более подходящее для объяснений, чем это. Но наглости его не было предела.

– Каких еще объяснений?.. – начал он, но я не дала ему договорить.

– Ты что, свинья, – заорала, как ненормальная, – думаешь, что я вот так просто оставлю тебя в покое после всего, что ты со мной сделал?

– А что, платить мне тебе нечем, – пробурчал он, вставая.

Слегка прихрамывая, он повел меня обратно в прихожую и, не дойдя до нее, открыл не замеченную мной ранее дверь.

Мы оказались в гостиной, обставленной старой, послевоенной поры, мебелью. Снаружи окна были закрыты ставнями, изнутри – занавесками, под потолком тускло горела лампа в синем матерчатом абажуре с бахромой.

В обычной ситуации я с удовольствием обошла бы эту комнату, рассмотрела и потрогала бы комод, покрытый лаком буфет и шифоньер. Тут даже был сундук, размером с односпальную кровать. Но все это я едва заметила, потому что меня колотила нервная дрожь и мне было не до интерьеров.

«Мерзавец» подошел к столу, заставленному тарелками с остатками еды, и осторожно опустился на стул с круглой спинкой и гнутыми ножками, после чего обратил ко мне свой лик.

Ничего особенного: худощавое вытянутое лицо, морщинистый лоб, мутноватые глаза, острый нос, толстые, синюшные губы и большие залысины. На вид лет под пятьдесят. Ничем не приметен и обычен, как эмалированная кружка.

Я бросила гаротту прямо на тарелки с объедками, с грохотом придвинула стул и упала на него, почувствовав внезапную навалившуюся слабость.

Он смотрел на меня снизу вверх, и от этого взгляд его казался виноватым.

– Ты, хам, опусти глаза!

Он спрятал лицо в ладони, и его «Угу!» прозвучало глухо и гнусаво.

– Как ты здесь оказалась?

– Пешком пришла!

Самым разумным было бы сейчас послать этого идиота куда подальше и поскорее выбираться на воздух.