Поддавки с убийцей

– Погоди, Катерина, – он вцепился в дверцу обеими руками – благо окно открыто – и приблизился настолько, что я почувствовала запах перегара, – я тебе про Ивана сказать хочу, не уезжай, ну! – выкрикнул он почти в отчаянье, видя, как я дернула рычаг переключения передач.

Пришлось задержаться.

– Про какого Ивана? – спросила я на всякий случай, мало ли на свете Иванов.

– Про Семиродова, про какого! Не ходи больше к ним, слышишь? Не ходи. Ванька тебя убить хочет. Я его давно знаю, с самого моего детства, он всерьез говорил, правда.

Дверцу снова пришлось открыть, чтобы только не дышал в мою сторону и не заставлял мучиться.

– Как тебя звать-то?

– Аладушкин, – осклабился он, отчего его отечные глаза совсем закрылись.

– Врешь ты, Аладушкин. С чего это Иван будет с тобой своими планами делиться? Да еще такими серьезными?

– Он вчера здорово пьяный был. Ну, такой, что мне его до дому на себе пришлось тащить, вот и болтали по дороге.

– Во хмелю любой подонок становится героем, а то сам не знаешь.

– Не-ет! – Аладушкин опять расплылся в отвратительной улыбке. – Раньше еще, я не знаю, может, дня три назад. Он мне деньги за тебя предлагал. Помоги, говорит, с ней разделаться, а когда – потом, мол, скажу. А мне на фиг…

Он осекся при виде извлеченного мной из «бардачка» бумажника и быстро облизнул потрескавшиеся губы. Но я не торопилась расплачиваться.

– Что-то в толк не возьму, за что он меня так наказать хочет?

– Да ла-адно тебе! – не поверил Аладушкин моему недоумению.

Пришлось рассмеяться ему в лицо. Получилось очень натурально и невесело.

– Я что, сумасшедшая? Зачем мне свой дом жечь? Семиродовы за него деньги дать готовы.

– Ага, готовы! Нашла дураков! Они его сами сожгут, лишь бы не платить ничего. А потом, он ведь у них застрахован.

– Слушай, откуда ты все знаешь! – удивилась я. – Ты им что, близкий родственник? Даже о страховке и то тебе известно.

– Да от Ваньки же и слыхал! – Он возмутился, отстаивая свою правдивость. Даже о деньгах в запале забыл. – Как встретит меня, так и рассказывает. Вот и сегодня тоже. После обеда, говорит, приходи, поможешь с Катькой, – он осекся, виновато оглянулся, – с Катериной разобраться. Отблагодарю, говорит, за мной не заржавеет.

– И ты пойдешь? – спросила я равнодушно и открыла бумажник.

– А чего? – пожал он плечами. – Схожу из интереса.