Плата за рейтинг

Пока она была занята разучиванием движений, я успела наскоро выполнить серию силовых упражнений. Потом мы вместе с Катей занялись дыханием. Тренировка подходила к концу, и я похвалила своего психолога за настойчивость.

– Настойчивость? – изумилась она. – Да я чуть не бросила все, к чертовой бабушке! И, если бы не мои лишние пять кило, черта с два я бы пошла с тобой бегать в скверик! – Катерина злилась, сама не зная на что. Скорее всего, на саму себя, потому что я не требовала от нее того, что не могла бы сделать любая молодая женщина.

– Боюсь, что это не для меня. Сегодня же пойду и куплю велотренажер, – сказала она, присаживаясь на низкую скамеечку, что стояла у края детской площадки. – По крайней мере, буду заниматься в любое удобное для себя время.

– По-моему, раннее утро – самое время для того, чтобы позаботиться о своей форме.

– Это ты так думаешь, – парировала Катя, – потому что ты к этому привыкла. – А я – другой человек.

– Ты винишь в этом меня? – Это было настолько несправедливо, что у меня не хватало сил возмутиться по-настоящему. А еще подруга! Сама же позвонила мне вчера аж в двенадцатом часу ночи и напросилась на совместную тренировку! Получается, что никому нельзя верить? Вот уж не подумала бы такого о Катерине.

– Я сама дура, – созналась мой психолог. – Поделом мне. Вообразила себя сильной, а на деле получилось, что я не могу пробежать, не задыхаясь, даже один круг по этому лилипутскому скверику! – Она то садилась на лавочку, то вставала с нее, словно порываясь куда-то бежать, и наконец, махнув на все рукой, сказала: – Пойдем отсюда! Мне здесь больше делать нечего.

Я принялась, как могла, уговаривать своего психолога продолжить тренировки, но она опять заладила свое:

– Мне нужен велотренажер.

– Но у меня сейчас нет времени ходить с тобой по магазинам. У меня началась работа, и, как оказывается, круглосуточная.

– То-то я смотрю ты сегодня с утра тренируешься в сквере, – сказала Катя с язвинкой в голосе.

– Только сегодня… – начала было я, но она меня перебила.

– Завтра будет то же самое. А в середине дня ты помчишься выяснять, кто замыслил недоброе против твоего клиента. Молчишь? Нечего сказать? – продолжала наступать Катерина.

– Я не собираюсь посвящать тебя во все тонкости моей работы. Вот закончу, тогда – милости просим. Расскажу все как на духу. А пока – молчок.