Пикантная тайна банкира

– Слушай, засади эту Светку! Ей-богу, это она пристрелила Кешу! Ведь чуяла же мразь, что ничего не получит, если станет разведенкой, вот и подсуетилась! Ну что, разве я не права? И любовницу завела биатлонистку. Этой Анастасии человека застрелить, как муху прихлопнуть. Теперь вот получит Светка наследство, и будут они вдвоем шиковать, по курортам рассекать!

Кажется, Алевтина всерьез уверовала в то, что Иннокентия Джембровского застрелила эта самая биатлонистка – любовница Светланы. Да, точно такую же версию – что Светлана «заказала» своего супруга – я уже слышала от Елизаветы Максимовны.

За разговором мы незаметно очутились в черте города.

– Ой, мы что, уже по Московской едем? – спросила Алевтина, когда мы проезжали памятник Кириллу и Мефодию у центрального корпуса Тарасовского университета.

– Да, а тебе куда нужно? – спросила я.

– Да можешь высадить меня здесь, – сказала Алевтина.

Я доехала до перекрестка и остановила машину. Алевтина открыла дверцу и вышла.

– Желаю тебе удачи, – сказала я ей на прощание.

– И тебе того же, – ответила девушка.

Я посмотрела, как она бойко пересекла Астраханскую улицу, и начала думать, что мне делать дальше. В свете того, что сообщила мне Светлана, следовало отправиться в ресторан «Сады Семирамиды» и порасспросить обслуживающий персонал насчет того, действительно ли Светлана Джембровская находилась в ресторане вчера днем, когда был застрелен ее супруг.

Я так и поступила. Я запустила навигатор и получила сообщение, что искомое заведение находится на пересечении улиц Растунцева и Коммунистической.

Я припарковалась рядом с рестораном и поднялась по ступенькам. В просторном холле с зеркалами и висячими кашпо со множеством вьющихся растений я отыскала швейцара – невысокого коренастого мужчину средних лет в униформе – и подошла к нему.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Где я могу найти управляющего?

– Пойдемте, я вас провожу, – предложил он.

Мы пошли по широкому коридору и вскоре оказались перед дверью с надписью «Управляющий Константин Григорьевич Твердохлебов».

Швейцар постучал и слегка приоткрыл дверь.

– Константин Григорьевич, к вам посетитель, – сказал он и пропустил меня, чуть отступив в сторону.

– Зайдите, – раздался из кабинета густой баритон.