Отпущение грехов

Я поморщилась и подумала, что это, вероятно, тот самый назойливый знакомец, который так настойчиво приглашал меня в ресторан, но трубку все-таки сняла.

– Добрый вечер, могу я слышать Женю Охотникову? – прозвучал веселый молодой мужской голос.

– Можете, – хмуро ответила. – Женя – это я. Слушаю вас.

– Как, Женька, ты все еще жива?

Этот вопрос застал меня врасплох – не вследствие своей вопиющей бестактности и фонтанирующего жизнерадостного юмора, который лучился в каждом слове этой фразы. По другой причине.

Просто потому, что подобные слова могли исходить из уст только одного человека на земле – моего старого, можно сказать, боевого товарища Кости Курилова.

Правда, старым товарищем его можно было считать только потому, что каждый год, проведенный если не бок о бок, то по крайней мере в одном городе с Костей, можно было считать за десять.

Боевое же наше товарищество действительно закрепилось в боях. Правда, преимущественно между собой.

Большую часть своей жизни он проводил в разъездах. В его крови бурлил так называемый «синдром бродячей жизни».

Во многом это объяснялось тем примечательным обстоятельством, что человек по фамилии Курилов все еще находился в федеральном розыске за ряд дерзких краж со взломом, совершенных в период с тысяча девятьсот девяносто седьмого по текущий двухтысячный год.

И взламывал он не какие-нибудь сторожки и платяные шкафы, а новейшие швейцарские сейфы с высочайшей степенью защиты и пожизненной гарантией. Брал оттуда Костя не тривиальные пачки с баксами (хотя и этим, само собой разумеется, не брезговал), а секретнейшую документацию по заказу крупных финансовых группировок, а по отдельным данным – и спецслужб.

Именно поэтому, как утверждали иные злые языки, номинально находящийся в усиленном розыске человек преспокойно расхаживал по улицам любого российского города и проживал в гостиницах. Конечно, по фальшивому паспорту, впрочем, сработанному так, что выглядел он лучше иного настоящего документа.

Сам Курилов любил определять вектор своей жизнедеятельности следующим образом: его лицо приобретало значительно-загадочное выражение, по губам скользила легкая снисходительная усмешка, и он произносил драматическим голосом:

– Я специализируюсь по секретам.

Как говорится, информация нужна всем: кто владеет информацией, тот владеет миром.

…И то, что он позвонил мне, свидетельствовало: он в кои-то веки вернулся в наш город и теперь определенно желал увидеться со мной.

– Ну, Костя, – выдохнула я.