От судьбы не уйдешь

– Да нет… – Я села за стол.

– Да, кстати, подождите минутку. – Наташа вышла из комнаты.

Я закурила. Что-то как-то меня это дело не вдохновляло. Я вздохнула, решив, что сейчас еще не время для раздумий, тем более что вернулась Наташа, у которой в руках была тетрадь в кожаном переплете.

– Вот, возьмите, – сказала Наташа и протянула тетрадь мне. – Не уверена, что это вам существенно поможет, но… Вы ведь сами видели, что там больше ничего нет. Все, что было, забрали менты, а это… – она кивнула на тетрадь и криво усмехнулась, – не сочли достойным внимания… Может, и вы тоже…

Я раскрыла тетрадь и обмерла, пробежав глазами несколько строчек.

О-ля-ля! А покойничек-то у нас и правда не лыком шит!

– Что это, Наташенька? – подняла я недоумевающий взгляд. – Какая-то новая редакция сказок Пушкина? Или спецзаказ ко дню его рождения, полученный от какой-то редакции? Ваш муж, что, сотрудничал с каким-то издательством? Он прочил себя в преемники? Или был отъявленным пушкинистом?

Наташины глаза несколько повеселели, и мы, с минуту глядя друг на друга, почему-то рассмеялись.

Наверное, это нервное… Стресс, пропади он пропадом. Бывает…

Отсмеявшись, Наташа вполне серьезно начала:

– Вот и у ментов эта тетрадь вызвала примерно ту же реакцию. А я вот думаю, что здесь не все так гладко. Знаете, Таня, – ее голос стал глуше, а в глазах появилась тоска, – Сережа купил эту тетрадь с месяц назад. Ну, тогда, когда он стал заметно нервничать. А когда эта тетрадь у него появилась, он стал едва ли не каждую ночь просиживать в кабинете, что-то писал.

Я как-то спросила, что он пишет, неужели сказки? Он сказал: «Сказки, именно – сказки», но вид у него при этом был… – Она помолчала. – Словом, он писал. Едва ли не каждую ночь. Понимаете?

Не знаю, понимала ли я, но кивнуть в ответ – кивнула. Наташа задумалась, я попыталась еще что-нибудь узнать относительно тетради:

– Наташенька…

Она перевела на меня взгляд и продолжила:

– Он почти не спал, все писал и писал. Но знаете, Таня, стал заметно спокойнее.

Он вообще время от времени писал стихи, как он сам говорил, «рифмоплетством» занимался. Но последние пару лет я за ним такого не замечала. А тут… Я еще подумала, что, может, это своего рода практическая борьба со стрессом. Говорят же, что помогает сладкое, например, или там физические упражнения… Только, возможно, в этой сказке сказано больше?..

– «Сказка – ложь, да в ней – намек…» – изрекла я.

– Вот именно, – подхватила Наташа.