Осыпь меня золотом

Обладая недюжинной силой, они отличались еще и бесконечной преданностью и готовы были решительно броситься в бой, если их владельцу угрожала опасность. – Не бойтесь, они у него вышколенные, – добавил он, хотя я видела, что сам он как раз побаивается добродушных на вид зверей, потому и пропустил меня вперед, а вовсе не из соображений этикета.

Ильичев при этом надавил на кнопку звонка рядом с воротами. Из дверей дома показался хозяин – пожилой уже мужчина, лет шестидесяти, в дорогом костюме и наброшенной поверх замшевой куртке.

Он крикнул собакам «лежать, свои», затем обратился к нам:

– Проходите, проходите. Володя, ты же знаешь, они у меня ручные. Мухи не обидят без моего приказания.

– Кто их знает… – неслышно проворчал Ильичев, на всякий случай держась позади меня и слегка отставая.

Я едва поборола желание погладить светло-песочного цвета пса, помахивавшего красивым пышным хвостом у крыльца, – не хотелось, чтобы меня заподозрили в сентиментальности, качестве, не свойственном людям моей профессии и зачастую воспринимаемом как слабость, – и прошла через дверь в прихожую мимо посторонившегося Куропаткина.

Сам хозяин окинул меня мимолетным взглядом, без всякого интереса, однако я уловила, что за этот миг он успел прекрасно меня рассмотреть и оценить. Неизвестно, каковыми стали оценки, но что Куропаткин сделал в отношении меня определенные выводы, сомневаться не приходилось.

Он провел нас на условно второй этаж, являвшийся, по сути, первым. Хорошая, просторная гостиная с круглым столом посередине и камином, перед которым стояло старинное кресло-качалка и лежала медвежья шкура. На стене висело несколько ружей. Причем не сувенирных безделушек, а самых настоящих охотничьих ружей: парочка дробовиков-бокфлинтов, многозарядный карабин и еще одно ружье, название которого я не знала, похожее на самодельное, но выполненное очень искусно.

– Вы садитесь, я пока чай приготовлю, – сказал Николай Иванович, и мы с Ильичевым заняли мягкие стулья вокруг стола.

– Ваша работа? – спросила я Куропаткина, показав на шкуру.

– Врать не стану, хотя мог бы, – усмехнувшись, сказал он. – Кореша моего работа, Илко.

– Интересное имя, – заметила я.

– Ненец, – коротко пояснил Куропаткин, но добавил: – Он охотник, с детства тайгу знает, как вы местные салоны красоты.