Осиное гнездо

Скорее всего просто-напросто убежали, не дождавшись начала выступлений. Сам не люблю ждать. Спросите, как я догадался? Элементарно, Ватсон, начало-то ровно в десять, а вы уже навострились драпать.

Я дала себя развернуть, решив пока не делать резких движений. Мне даже показалось, что у меня реально появилась возможность провести нужную мне разведку не только в норе у Прокопенко, но и на его пастбище.

Слова Бутмана заставляли подозревать что-то неординарное и многообещающее, к чему Прокопенко мог иметь какое-то отношение.

– Как вас зовут, девушка? – Бутман, окрыленный моей показной податливостью, ломанулся в лобовую атаку.

– Таня, – ответила я.

– Ну и славненько, вы будете моей гостьей! – объявил Бутман. – Никто к вам и не подойдет и лапу не протянет! Бутман дает слово!

– А оно крепче гороха, – поддержал Бутмана его спутник, – короче, я пошел, ты, как видно, зацепился здесь языком надолго.

– Ни хрена! – Бутман плавно повел меня в направлении лестницы и сделал рукой приглашающий жест.

Я поправила на плече сумку и окончательно решила, что если Вова Прокопенко меня в лицо не знает, то попробую-ка я сунуть мордашку неизвестно куда, авось сразу все и узнаю!

– А вас так и называть: Бутман? – спросила я. – Или можно как-то по-другому?

– Можно и по-другому, Таня, можно и по-другому: милый, любимый, хороший, солнышко, лапочка, но это не сразу, нам еще нужно будет познакомиться по-бли-же! – пропел Бутман, и мы стали подниматься вверх по лестнице, ведущей в неизвестность.

Мы поднялись на второй этаж. Там была единственная дверь, за ней находилась сумрачная прихожая, освещаемая одинокой мутной лампочкой, криво висящей под потолком.

В конце прихожей нам открылась большущая комната, скорее всего образованная из нескольких коммуналок.

Этот зал освещался не намного сильнее прихожей, но все-таки светильники здесь были приличнее. Что-то вроде люстр свисало с потолка в разных местах, но они не разгоняли густых теней в углах.

Как я правильно поняла, были снесены ранее существовавшие перегородки, вместо них поставлено несколько столбов, поддерживающих провисающий потолок, и получился симпатичный зал с эстрадой в дальнем углу.

Точнее сказать, он был бы симпатичным, если бы не грязь повсюду и спертый воздух.

Все окна были плотно занавешены толстыми портьерами с тяжелыми золотыми кистями.