Оружие страха

Поскольку они любили прикалываться над тети Шуриными КГБистскими способностями. И не просто отпускали неуместные шуточки в ее адрес, но и непредусмотрительно пытались спрятать свою личную жизнь от ее зорких глаз.

А этот грех в глазах достойной леди был совершенно непростительным. Стоп. А ведь именно тетя Шура с восторгом заимела бы какой-нибудь секрет из частной жизни семейства Волошиных! И уж не стала бы рассказывать о нем первому встречному… Я щелкнула пальцами. Порядок, детка! Завтра… Завтра надо будет посетить двух особ женского пола, одну – мужского, и, может быть, мы медленно начнем продвигаться в нужном направлении…

А сейчас мир обволакивала ночь.

Несчастный Игорь, не дождавшийся от меня вразумительных речей, мирно уснул в уголке кухни. Я накрыла его теплым пледом. Будить его не хотелось. Если проснется, сам переберется на диван… Я потянулась.

Ужасно хотелось спать. Глаза налились тяжестью. Им не хватало отдыха.

Почти не раздеваясь, я плюхнулась на мягкое лежбище и блаженно вытянула ноги. Боже, как хорошо, что у человека есть возможность спать не в каком-нибудь стойле или на насесте, а в мягкой кровати!

* * *

Анька сидела на цветущем лугу и задумчиво бросала мои магические кости… Ее лицо не было печальным. Немножко озабоченным, но не грустным. Рядом с ней ползал прелестный младенец, толстенький, розовощекий и рыжий. Как сама Анька. Заметив меня, младенец потянулся ко мне и, весело мурлыкая, пополз в мою сторону.

Анька подняла недоуменно-рассеянный взгляд и протянула:

– А, это ты, Танька… Привет.

– Привет, – довольно глупо улыбнулась я в ответ, не понимая, что Анька делает с моими магическими косточками в моем собственном сне.

То есть к тому, что в моих снах вечно происходит нечто аномально-кретинское, я привыкла. Но Анька играла в мои любимые игрушки. Не то чтоб я имела что-нибудь против, но это было странно…

– Что ты делаешь? – рискнула спросить я.

Анька подняла на меня удивленные глаза:

– Как это – что?! Пытаюсь понять, как он мог меня убить…

И тут налетел жуткий ветер, небо потемнело, и Анька, подхватив на руки прелестное дитя, побежала с лужайки. Я осталась, потому что туда, куда так быстро рванула моя подруга, мне было никак нельзя. Я знала это и поделать с этим ничего не могла.

* * *

Проснулась я в раю.