Окончен бал, погасли свечи

И вот мужчине однажды стало плохо, он даже потерял сознание… А затем почувствовал, как к нему прикасается чья-то рука. Она гладила ему область сердца, и вскоре мужчине стало лучше, он смог подняться. А когда напечатали фотографию, то на ней ясно была видна женщина – та самая, с которой он жил! И даже в той же одежде, в какой она обычно ходила по дому. Что вы на это скажете?

– Только одно. Кто и когда умудрился сделать фотографию, если мужчине было плохо и он потерял сознание? И главное, зачем?

Мой резонный вопрос поставил Кассандру в тупик.

– Ну я не знаю, в книге об этом не говорилось или я забыла, – наконец произнесла она. – А вот другой случай, совершенно достоверный! В одной семье умерла старушка, мать мужа или жены, я не помню. А потом эта семья каждое утро стала обнаруживать на плите кастрюлю вкуснейшего борща – именно такого, какой варила эта бабушка. И главное, когда ночью кто-нибудь заходил в кухню, то никого не видел! Тогда они обратились в одну контору, и им установили скрытую камеру.

– Вот незадача, – вздохнула я. – Самим пришлось вертеться.

– Одним словом, – поджав губы, сказала Кассандра, – я надеялась на помощь этих фотографий.

– Возможно, они мне и помогут, – кивнула я. – Только не думаю, что на них проступит лицо убийцы. Но посмотреть, безусловно, стоит.

Я стала просматривать фотографии. На них были хорошо видны просторный двор, накрытый стол и участники вечеринки. Фотографий было много, состав изображенных на них людей менялся, менялось и качество – видимо, фотографировал не один человек.

Кассандра подсела ко мне и, тыча пальцем в лица, рассказывала, кто есть кто.

– Вот это Игорь, – ткнула она в плечистого кудрявого шатена, стоявшего в обнимку с женщиной. Я поняла, что это Инесса. Наконец-то я смогла увидеть ее лицо, каким оно было до страшной трагедии: овальное, с очень нежными чертами, с большими ярко-голубыми глазами.

Инесса тоже подошла к нам.

– Это Ромка, – говорила она, когда я рассматривала невысокого щуплого паренька в шортах и белой футболке.