Один взмах мотылька

До приезда врача я больше не беспокоила девушку расспросами. Просто следила, чтобы она оставалась в сознании.

В квартиру вернулась тетя Мила. Возбужденным шепотом доложила, что в подъезде ею найдены и уничтожены все пятна крови. По крайней мере, те, которые могли привести преследователей к нашему жилищу.

– А где была кровь? – уточнила я, мысленно пытаясь проследить путь Ирины до нашей квартиры. – В лифте?

– Нет, Женя, там чисто было. На лестничной площадке больше всего.

– Я долго дверь не открывала, – кивнула я.

– В подъезде два больших пятна, на первом этаже. И по лестнице капли время от времени встречались, несколько смазанных пятен на стене было и на перилах лестницы, видно девочка испачканной рукой опиралась. Я все хорошенько протерла. Женечка, а ты зачем спрашиваешь?

– Для врача. Сейчас Андрей Воробьев приедет, ну ты его знаешь, что в соседнем доме живет. Так вот, медики обычно пытаются прикинуть объем кровопотери по виду повязки, которую наложили на рану, и по пятнам крови. И мы, раз их уничтожили, должны точно описать.

* * *

Андрей приехал, как и обещал, довольно быстро. За время ожидания мы с тетей Милой приготовили все необходимое. Разложили медикаменты на маленьком столике в гостиной, вдруг что-то пригодится. С большого стола убрали льняную скатерть, постелили клеенку и сверху – чистую простынь.

Андрей несколько мгновений разглядывал девушку, потом протер воспаленные от усталости красные веки.

– И где вы подобрали эту раненую птицу? – устало кивнул.

– В квартиру позвонила.

– Ага, значит, сама пришла. Не боишься, что дамочка окажется «темной лошадкой»? Может, лучше позвонить в полицию?

– Она пострадала, значит, помощь нужно оказать. Вопросы задавать потом будем. А бдительности я никогда не теряю, но за беспокойство спасибо. Пойдем, покажу тебе, где руки помыть. Выглядишь утомленным, рану-то обработать, зашить сможешь?

– Не боись, подруга. Я всегда после ночной страшный: чрезмерно бледный, под глазами синяки, веки красные, как у кролика – наследственная особенность кожи.

– Тогда ладно.

Мы переложили Ирину лицом вниз на стол. Андрей, тихо мурлыча себе под нос какую-то песенку, разрезал бинты наложенной мною повязки и заодно блузку девушки.

– Она все равно безвозвратно испорчена, – прокомментировал он свои действия и осторожно осмотрел порез.

– Ну что, рана несерьезная, но довольно глубокая, будем зашивать.