Никогда не говори «никогда»

– Но позвольте, – все так же испуганно оглядываясь, проговорил полковник. – Этот вопрос может решать только специальная комиссия при штабе…

– Этот вопрос могу решить я! – Генерал усмехнулся. – Или вы, полковник, хотите разделить участь ваших подчиненных?..

В голосе Генерала было столько злорадного ожидания, что полковник поежился. Перспектива быть уволенным из органов его совсем не устраивала. Он замолчал и вжался в спинку стула, словно желая совсем исчезнуть. Я, усмехаясь, смотрела на него.

Гром первым встал со стула.

Он достал из заплечной кобуры «кольт» тридцать восьмого калибра и бросил его на стол перед Генералом. «Кольт» ударился о столешницу с глухим стуком.

– Рад, что больше не увижу вас, Генерал, – с презрительной улыбкой проговорил Гром и пошел к выходу.

– Правильно радуетесь! – крикнул Генерал ему в спину. – Потому что следующая наша встреча может произойти только в следственном изоляторе.

– Вашими бы устами да мед пить! – усмехнулся Гром и посмотрел на меня. – Жду тебя в казарме, – проговорил он и ободряюще подмигнул.

Словно знал, что творится у меня на душе: такого позорного конца своей карьеры я даже в страшном сне не видела! Однако правда всегда страшнее снов.

Я поднялась со своего места, достала свой любимый «магнум» и подошла к столу. Мне хотелось сказать пару ласковых слов Генералу, но я вспомнила о сдержанности, которой научил меня Гром. Я не сказала ничего. Лишь посмотрела в лицо Генерала. Моего взгляда он не выдержал и отвернулся к окну.

– Сверчок, задержитесь, – приказал Генерал, ни на кого не глядя.

Я повернулась и посмотрела на Сверчка. Он тоже спрятал от меня глаза, но я заметила в них искорку стыдливой трусости. Что ж, баба с возу…

На следующий день мы с Громом навсегда покинули Югославию. «Живео Србия!» – прошептала я на прощание.

* * *

Я вынырнула из своих воспоминаний, словно из воды мутного озера. На языке был вкус горечи, а сердце учащенно билось от незабытой обиды. Вся эта картина прошла передо мной, словно наяву.

Несколько секунд я стояла неподвижно, освобождаясь от боли воспоминаний.

Нас действительно тогда уволили из органов. Правда, выходное пособие заплатили немалое. Видно, для того, чтобы заткнуть рот. Хотя никто из нас и не собирался рассказывать кому попало о своей прошлой работе.

Я вернулась к столу, посадила напротив себя плюшевого тигренка и улыбнулась ему. Меняются времена, меняется мир, меняются люди. Не меняется только Гром.