Никогда не говори «никогда»

Своего «супруга» я никогда не видела, так как, когда я должна была появиться на даче, он там непременно отсутствовал. Знала я его лишь по устному описанию, но опознать по нему кого бы то ни было не представлялось возможным.

Мы с Громом договорились, что в случае какой – либо опасности для себя я связываюсь с Колей и говорю ему, что хочу увидеться с «мужем». Тогда этот человек найдет меня сам.

Коля передавал мне деньги завернутыми в несколько слоев бумаги. На вид это были обычные чистые листы, но в них и была главная ценность посылки.

На них содержалась нанесенная особыми чернилами информация для меня. Прочесть ее было возможно только при использовании специального оборудования. Поэтому за утечку информации мы не опасались.

К тому же на внешней стороне свертка были особые метки, незаметные непосвященному человеку. Если они были повреждены, то сверток трогать мне не позволялось. В этом случае я должна была немедленно выйти на связь с Громом и получить новые инструкции.

Как видите, мой командир был обстоятельным человеком.

Работая с ним, я никогда не боялась, что окажусь в ситуации, из которой нет выхода. Но я совершенно не понимала, к чему такая секретность.

Конечно, отправлять мне инструкции по почте было глупостью: они легко могли затеряться. Присылать их с курьером было тоже нелогичным: курьер мог засветиться или оказаться перевербованным. Но почему нельзя было использовать такой банальный способ, как камеры хранения на вокзале, я не знала.

Видимо, у Грома были особые причины, чтобы сделать связь именно такой. Я не спрашивала. Я ему верила.

На свою небольшую дачку я добралась к одиннадцати утра. Народу в автобусе оказалось не так много, как я думала, но все равно было более чем достаточно, чтобы затеряться в толпе. Да и не верила я, что за мной следят.

Дождик над дачами все же прошел. Он прибил дорожную пыль и умыл уставшие от жары деревья. Воздух был настолько чистым, что после городского смрада от него кружилась голова.

Мне хотелось петь и расцеловать все вокруг.

Колю я увидела издалека. Он вышел из ворот особняка с метлою в руках и остановился, глядя из-под ладони в мою сторону. Когда я подошла ближе, он радостно замахал рукой, призывая меня к себе.

На вид Николаю было около сорока лет. Но на этом и заканчивалось все то, что о нем можно было сказать с полной уверенностью. О его образовании, социальном статусе и семейном положении судить было трудно.