Ночной стрелок

В правой глазнице Трофима торчал твердый гладкий стержень. Глаз превратился в кровавое месиво. Пес был мертв.

Андрей Борисович осторожно опустил лохматую голову пса на асфальт и, не понимая, зачем это делает, попытался извлечь стержень из глазницы. Тот не подавался, видимо, засев очень глубоко. На ощупь это была пластмасса, очень прочная и гибкая.

Беднов порывисто вскочил и оглядел улицу. Кругом было пусто. Труп собаки лежал на самой границе освещенного участка. Дальше царила тьма. Не помня себя от ярости, Беднов бросился к ближайшему брошенному дому и с разбегу вскочил на подоконник первого этажа.

Стук его каблуков отозвался эхом в пустом помещении. Он спрыгнул вниз и, не таясь, принялся обшаривать все углы. Потом выбежал в коридор. Из-под ног его шарахнулась невидимая кошка. Беднов выругался и пинком открыл дверь следующей комнаты. Там тоже было пусто.

Вскоре он понял, что все его поиски напрасны, и опять через окно вылез на улицу. Его четвероногий друг по-прежнему лежал в круге света.

Только вокруг головы его образовалась теперь лужица темной крови. Беднов перебежал на противоположный тротуар и забарабанил в железные ворота. Удивленный этим обстоятельством, охранник Володя выглянул в смотровое окошечко.

– Да открывай же, мать твою! – простонал Андрей Борисович.

Перепуганный Володя побежал открывать, а заодно прихватил с собой помповое ружье, с которым не расставался на посту. С ружьем в руках он выскочил навстречу хозяину.

– Что случилось, Андрей Борисович? – тревожно спросил он.

– Трофима… убили… – прохрипел Беднов, беспомощно оглядываясь. – Какая-то сука… Из лука или черт его знает… Вызывай ментов срочно!

– Может, мы сами? – деловито предложил Володя, зорко оглядывая улицу.

– Что сами?! – прорычал Беднов. – Где ты его сам искать будешь? Район оцепить надо!..

Вдруг он осекся, пошатнулся и медленно сел на тротуар.

– Что с вами, Андрей Борисович? – испугался Володя. – Может, врача лучше?

– Ничего-ничего, – глухим, но спокойным голосом ответил Беднов.

 – Никого не надо. Ни врача, ни милиции… Мне просто подумать надо, сосредото – читься…

Он внезапно понял, что это не глупая случайность, не жестокость обкурившегося подростка – это продолжение того самого вопроса, помнит ли он дни золотые. Ему намекают, что вспомнить нужно обязательно. Милиция здесь ни к чему – мало ли что придет ему на память. Придется разбираться самому.

– Пойдем, поможешь внести Трофима! – сказал он, вставая.