Ночной стрелок

Возможно, он сообщит тебе что-то такое, что не решился сказать мне. Но это, как ты понимаешь, вряд ли…

Мы уточнили еще некоторые мелкие детали, я получила деньги на расходы и отправилась готовиться к выполнению задания. Как за него взяться, я пока не знала – все это выглядело как чья-то неумная шутка, – оставалось надеяться, что утро вечера мудренее.

ГЛАВА 3

До узловой станции Зацепинская пришлось выехать последним вечерним автобусом и ночь провести на неуютном грязном вокзале под грохот колес и галдеж селектора.

Ранним утром я вышла на перрон и до прихода поезда еще успела полюбоваться рассветом, который, правду сказать, на фоне товарных составов и стальных мачт выглядел не так уж поэтично.

Поезд стоял здесь две минуты, и меня уже ждали. В тамбуре я увидела высокого, с интеллигентным лицом мужчину в синем костюме.

Мужчина молча провел меня в двухместное купе, усадил и только тогда представился: «Макаров!» После такого лаконичного вступления он открыл свой «дипломат» и протянул мне бумаги на имя Юлии Николаевны Красновой. Здесь были паспорт, удостоверение сотрудника частного детективного агентства и рекомендательное письмо от главы этого агентства Попова, где он расписывал клиенту мои деловые качества и железную хватку.

– Нас интересует, кто это сделал и почему, – монотонно сказал Макаров, глядя на какую-то точку повыше моей головы. – Фамилия. Местонахождение. Все сведения передаете нам через Сурова. Ваш так называемый клиент Беднов никакой информации об этом получать не должен. Учтите, это дело государственной важности!

– О собаке?! – позволила я себе некоторую вольность.

– Простите, что вы сказали? – холодно произнес Макаров, концентрируя на мне взгляд.

– Просто хотелось бы иметь побольше информации о господине Беднове, – с очаровательной улыбкой ответила я.

– Кто же вам мешает собирать эту информацию? – невозмутимо проговорил Макаров. – Все в ваших руках…

По его интеллигентному лицу было видно, что из него-то мне не удастся вытянуть больше ни слова. Я, разумеется, не стала настаивать, чтобы не посеять в его холодной голове сомнений о моей профпригодности. Однако столь сугубая секретность показалась мне чрезмерной.