Никаких следов

Он становился невменяемым: не ел, не пил, почти не спал. Но сейчас все гораздо хуже. В Александра Ивановича словно бес вселился. Вот уже пятый день он сидел у себя в кабинете, зарывшись в чертежи и расчеты. Он то вдруг начинал писать что-то на листках бумаги, то внезапно останавливался и, разорвав их и кинув в мусорную корзину, принимался писать снова. Он метался по кабинету, курил, исписывал и рвал стопки бумаги, переворачивал горы книг или часами возился с какими-то железками, обложившись огромным количеством приборов, назначение которых оставалось для Нади полнейшей загадкой.

Надя слезла с подоконника и подошла к отцу, который, весь опутанный разноцветными проводами, возился над грудой каких-то железяк. Подойдя к столу, она чуть не упала, споткнувшись о стопку книг, стоявших прямо на полу.

– Господи, папа, я ведь только вчера убрала все по местам, а у тебя опять завал!

– Завал! – Александр Иванович даже не поднял глаз от приборов. – Да я после тебя целых три часа ничего найти не мог.

– Все лежало на своих местах, – обиженно заявила Надя.

– На своих местах?! Справочник по электрохимии с утра найти не могу! – Щелкнула зажигалка, Александр Иванович закурил очередную сигарету. – Скажи, где он?

– На книжной полке смотреть не пробовал?

– А что ему делать на книжной полке? – Александр Иванович удивленно поднял глаза.

– Папа, книга должна стоять на книжной полке! – Надя достала справочник и положила отцу на стол.

– Слава тебе господи, нашелся! Надя, не прячь его больше, он мне сейчас очень нужен! – Справочник, пущенный умелой рукой, приземлился под столом, где, видимо, и было его обычное место.

Надя вздохнула и отправилась на кухню заваривать чай, а отец продолжил свою работу.

Вскоре Надя забыла об этом разговоре. Александр Иванович продолжал напряженно работать, однако через несколько недель, не выдержав такого небывалого напряжения, тяжело заболел. Он отказался лечь в больницу, и его просто перевезли домой с его новой рабочей квартиры.

Болезнь затянулась надолго, и о выздоровлении в ближайшее время и речи не шло.

Однажды, уже где-то в середине лета, Александр Иванович подозвал к себе дочь и, когда она пришла, усадил ее рядом с собой на край кровати.