Нежный зверь

Странно, почему менты не чешутся? Парень – один из них и подрабатывает на хлеб насущный? Или они просто наслаждаются блатной лирикой, по духу им близкой?

Я подошла к этому типу и склонилась над ним. Глаза «бомжебарда» заинтересованно блеснули, и он патетично заявил, на миг прервав терзанье струн:

– Я пою для вас, красавица!

После чего с новой силой завыл нечто про любовь, войну и под конец два выстрела, насколько я поняла. По крайней мере через слово мелькали могилки, кресты и тому подобные причиндалы загробной жизни.

Устав слушать этот бред, я махнула рукой, в которой зашелестела купюрка. Мужик, как загипнотизированный, потянулся вслед за моей рукой, к счастью, прекратив издеваться над несчастным, уже скрежещущим от неблагоприятных погодных условий инструментом.

– Вчера сидел здесь? – деловым тоном задала я вопрос.

– Каждый день сижу, – буркнул он, не отводя взгляда от моей ладони с шуршащей, такой соблазнительной денежкой! Гораздо более соблазнительной, чем я сама, как это ни обидно.

 – А чего надо?

– Ты хоть иногда на публику смотришь? – полюбопытствовала я, присаживаясь на корточки и закуривая. Прохожие на меня косились, но мне это в принципе по барабану. Пусть думают что хотят, ну их, в самом деле!

– Конечно, – удивленно ответил мужик. А я разглядела, сколь искусно он загрязнил свою физиономию. Не бомж, сто процентов. Так, подрабатывает. – Надо же видеть, кто как реагирует.

– Так ты психолог! – протянула я чуть насмешливо.

Он ощетинился было, но я поспешно добавила: – Вот психолог-то мне и нужен!

– А что надо-то? – полюбопытствовал мужик.

– Вчера, после двенадцати, ориентировочно – до часа дня, здесь должно было остановиться такси.

– Ну да, такая бледно-желтая машина с черными клеточками на боку и «шапочкой» на крыше, – обрадованно подтвердил мужик. И вновь вожделенно посмотрел на зажатые в моей ладони деньги.

Я понимающе хмыкнула и осведомилась:

– Как выглядел пассажир?

«Бомж» наморщил лоб, демонстрируя интенсивную умственную деятельность.

Пробежался кончиками пальцев по гитарным струнам, инструмент обиженно звякнул. Наконец тип заявил:

– Вышел мужик в кожаном плаще, с коричнево-рыжим чемоданом в руке.

– Та-ак, отлично, – протянула я нарочито обыденно – пусть не думает, что его сведения ценны. Я недостаточно богата, чтобы переплачивать за информацию. – Вот посмотри, это он? – показала я фотографию, выудив ее из кармана.