Невеста-вдова

На корягах сушилась моя мокрая одежда, мы кутались в одно на двоих пляжное полотенце, но согреться нам так и не удалось – под утесом по-настоящему стало холодно.

В конце концов мы отправились домой.

На улице совсем стемнело, но с уличным освещением в городе явно были какие-то проблемы. Ярко были освещены только веранды кафе и окна, а сами фонари горели через один. Фонари располагались далеко друг от друга, и мы то и дело оказывались в темноте. Но потом снова выходили на ярко освещенные участки.

– Экономят на освещении, – решил Сергей. – Там, где его нет, непременно либо ресторан, либо магазин, а там-то уж вряд ли будет темно.

Со всех сторон доносилась музыка. Шансон сменяли хиты девяностых, а популярные современные треки перебивались многоголосьем мощного цыганского хора. Предприятия курортного общепита не отказывали гостям ни в живой музыке, ни в желании самостоятельно затянуть вечно живое застольное «Ой, мороз, мороз». На любой вкус и цвет, как говорится.

– Гулять так гулять, – решил Сергей.

– В таком-то виде?

Я не успела раздеться, когда Сергей решил, что мне пора искупаться в море. Я сделала ставку на то, что футболка и джинсы высохнут до того, как мы соберемся домой, но ошиблась – ветер, обдувающий наш дикий пляж, был сильным, но достаточно холодным. Вещи до конца не высохли, и я натянула их на себя влажными.

Сергей осмотрел меня со всех сторон.

– Я бы не сказал, что ты выглядишь ужасно, – решил он.

– Мне в них холодно, – призналась я. – И они мятые.

– Уговорила, – согласился Сергей. – Не хватало, чтобы ты заболела. Пойдем домой, а там что-нибудь придумаем.

Вскоре мы добрались до нашего временного пристанища. Сергей поднялся по ступенькам и открыл дверь, пропуская меня вперед.

– Опа!

Перед нами стоял Илья Георгиевич. На этот раз он был полностью одет, а на его голове красовалась невесть откуда взявшаяся морская белая фуражка.

– Дождались, – констатировал Илья Георгиевич и отступил в сторону. – А мы уж собирались за вами идти.

– Не пришлось, – хмыкнула Алла. – Сами нашлись.

Илья Георгиевич никак не отреагировал на ее слова. Он был настроен гораздо дружелюбнее.

– Садитесь уже, пропащие вы люди.