Ненавижу за любовь

В итоге, когда я катила тележку к кассам, она была доверху наполнена продуктами. Передо мной стояли несколько человек, и казалось, что долго томиться в очереди не придется. Однако дальнейшие события показали, что я сильно заблуждалась.

Покупательница, с только что пробитым чеком отошедшая от кассы, через минуту возвратилась.

– Девушка, вы меня обсчитали. Банка консервированной фасоли стоит 52 рубля, а вы пробили 64! Вообще совесть потеряли!

– Ничего я вас не обсчитала! Компьютер так насчитал, я ни при чем!

– Ага, компьютер у нее виноват! Теперь все можно на железку свалить, ловко устроились!

Кассирша по имени Татьяна позвонила, и вскоре у кассы появилась еще одна сотрудница магазина.

– Что здесь у вас? – спросила она.

– Рит, сходи проверь консервированную фасоль. Вот женщина утверждает, что по ценнику она стоит 52 рубля.

– Сейчас все выясним. Идемте со мной, – пригласила она покупательницу.

Они прошли в отдел и скрылись за полками стеллажей.

– Может, начнете отпускать? – робко спросил интеллигентного вида мужчина средних лет в массивных очках.

– Нет, – отрезала Татьяна, – у меня тогда вся касса собьется.

Мы простояли еще несколько минут. Наконец, из отдела показалась покупательница, которая ходила выяснять цену фасоли. Она с возмущением размахивала руками:

– Безобразие, что хотят, то и воротят! Когда они успели убрать прежний ценник? Чисто цыганские гадалки-гипнотизерши!

– Это называется ловкость рук и никакого мошенничества, – подал голос интеллигент в очках.

– Вот-вот, – согласилась любительница фасоли, – получается, что я чокнутая баба, которая не дружит с головой.

– Это вы сами сказали, – откликнулась кассирша, – вас никто так не называл.

– Забирайте свою фасоль, – женщина швырнула банку на прилавок, – по такой цене сами ешьте!

– Ри-и-ит, – закричала Татьяна, – иди сюда, надо возврат сделать.

Риту пришлось дожидаться еще минут пять. Но вот возврат был сделан, и женщина пошла к выходу, пообещав на прощание, что будет жаловаться губернатору и президенту.

– Да жалуйтесь хоть папе римскому! – парировала Татьяна.

Очередь начала понемногу продвигаться. Передо мной осталась только одна женщина, а за мной змеилась целая толпа.

– Откройте вторую кассу, – выкрикнул кто-то из конца очереди.