Небо в клеточку

Есть там одно местечко… как раз туда попал мой большой палец.

– Ты… ты что?! – Девушка изумилась во второй раз. На смену циничной гримаске на лице появилось выражение боли и обиды. Я уже раскаивалась в своем поступке, но искушение оказалось так сильно!

– Ты мне ответишь или пора вызвать «Скорую» твоему отцу? Его увезут в больницу. Возможно, сделают с ним много неприятных вещей. Ты, конечно, обрадуешься. Но, клянусь, он обязательно узнает, кому этим обязан.

– Дура, ничего ты не понимаешь!

Неожиданно большие черные глаза девочки наполнились слезами.

Неожиданно – самое верное слово. Поскольку произошло это очень быстро, словно где-то внутри Кэт просто открыли кран! Р-р-ра-з – и хлынуло!

– Ты думаешь, я отца не люблю?

– Н-ну, не знаю, – промямлила я. Да уж, вверенный объект весьма близок к истерике.

– Я не только не люблю его, я его не-на-ви-жу!

Последнее слово было произнесено по слогам свистящим шепотом. Словно девочка боялась, что кто-то подслушает ее признание.

– За что же ты его так?

Я понимала, что говорить на эту тему ей уместнее было бы с матушкой.

Хотя кто знает, какие у них отношения? Но поскольку госпожа Киреева сейчас, скорее всего, в Тарасове, рассчитывать на ее моральную поддержку не приходится. Папаня – в коматозном состоянии и выйдет из него благодаря стараниям собственного же чада не скоро. Так что…

– Так за что же ты на отца-то в обиде?

Возможно, психолог придумал бы лучший подход. Но я, к сожалению, не психолог. Потому просто задала тот вопрос, что первым пришел на ум.

Правда, старалась вложить в свой голос максимум теплоты и участия.

– Потому что он идиот! Не понимает, что он этой сучке не нужен! Думает, что хитрее! Ха-ха!

Ее смех доказывал, что случилось именно то, чего я опасалась: у девицы началась истерика.

Смех неожиданно оборвался. Теперь девушка очень серьезно смотрела на меня. В глазах еще мерцали слезы, но взгляд был строг и до странности адекватен. И тут я поняла, что меня так поразило в нем – он получился неожиданно каким-то… ну, слишком взрослым, что ли.

– Женя, вы не понимаете, что происходит здесь, в этом доме. Да оно вам и не нужно. Послезавтра в три часа дня мы простимся и больше никогда не увидимся. Наши заботы останутся нашими. А насчет клофелина, – тут на ее мордашку вновь вернулись признаки детства, – если бы я этого не сделала, папаня провел бы ночь с этой шлюхой! Видела, как ее перекорежило?!

– Я видела, что ей не понравились его слова.