Небо с овчинку

Правда, мужчине было всего десять лет, но сие вовсе не значило, что его не стоит кормить и будить по утрам. Это мы, женщины, можем ограничиться чашечкой кофе, а о нормальной пище вспомнить поздно вечером. Они же, наш сильный пол, на такие жертвы не способны.

Лично я давно заметила, что если мужчину не покормить, то он совершенно ничего не сможет делать днем: его мысли будут заняты только одним – «беседой с желудком», настойчиво требующим своей дани.

Так что, встав по будильнику в шесть часов, я нехотя доплелась до ванной, привела себя в порядок и, почувствовав некоторый прилив сил, занялась приготовлением завтрака.

Нарезала колбасу, обжарила ее, затем залила яйцами. Пока все это жарилось, нарезала батон, достала из холодильника масло и поставила на плиту чайник. А потом пошла будить Константина.

Мальчик крепко спал, откинув от себя одеяло в сторону. Я остановилась возле него и несколько минут постояла.

«А ведь это довольно приятно, стоять вот так и смотреть на спящего ребенка», – подумала я.

«Особенно когда он твой», – тут же добавил мой язвительный внутренний голосок.

Спорить с ним я не стала, наверное, из-за того, что на минуту во мне проснулись какие-то далеко спрятанные материнские чувства, окончательно очнуться которым, скорее всего, было не суждено. А всему виной была моя работа. Ведь если я решу завести семью, то она постоянно будет находиться в опасности. Никогда ведь не знаешь, что за преступник на очередном расследовании попадется и как он решит укротить твой гонор.

Сама-то я справлюсь с ним, но вот если дело коснется любимых людей, это сделать будет намного сложнее.

Несколько раз глубоко и с грустью вздохнув, я склонилась над мальчиком и осторожно тронула его за плечо.

– Ма, отвянь, – сквозь сон непроизвольно произнес он и отвернулся.

Я слегка улыбнулась, а затем потрясла мальчика за плечо чуть сильнее.

– А?.. Что?.. – резко сев, испуганно спросил Константин.

– Подъем, горе-детектив, – ласково произнесла я. – Иначе в школу опоздаешь.

Костик потер кулаками глаза, широко зевнул и, лишь теперь очнувшись ото сна, вяло протянул:

– А, это ты.

– Вставай, вставай, – поторопила я его. – Завтрак на столе, остынет.

– Не успеет, – ответил он мне и резко встряхнулся, прогоняя сонливость.

Затем Константин свесил ноги вниз, быстро натянул штаны и отправился в ванную. Когда же появился в кухне, сказать о том, что он только что встал, было сложно. Мальчик выглядел бодрым и веселым.