На всю катушку

За что Дрон мог поручиться совершенно точно, так это за то, что он со своими ныне недееспособными компаньонами не взрывал демидовского лимузина. Конечно, была вероятность, что это выполнила другая группа людей Маркела, но это Дрон считал маловероятным. И по телефону Маркелов не стал бы говорить анонимно и измененным гнусавым голосом, и уж тем более не доверил бы это другому человеку. А если что и говорит Маркел по телефону, так это только то, что, дескать, тебе, брат, кранты, и не разгребешь ты по самое горло, а чтобы решить эти проблемы, приезжай завтра к стольки-то туда-то, привози с собой энную сумму денег и взамен получишь добротно сработанную и со знанием дела поданную пулю в лоб.

Вот так, и потому считать, что Маркелов будет гнусавить по телефону не своим голосом, – это, по меньшей мере, задеть профессиональное самолюбие честного и уважаемого бандита.

Что же касается того, кто бы мог это сделать… ну не знает он, Дрон, не имеет ни малейшего понятия.

– Ну что ж, Андрюша, – сказала я, – ты заслужил право на жизнь. Тебе только остается снискать аналогичное одолжение и со стороны Маркела.

Он уставился на меня в явном смятении: очевидно, понял, что я имела в виду…

* * *

Я буквально перетащила Демидова из его «уазика» в «Ауди». Браткам она больше не понадобится, а нас, быть может, довезет до демидовского дома.

Видели бы вы, как он взвился на дыбы, когда узнал, что я хочу оставить здесь его любимый автомобиль. Прямо-таки ахалтекинский жеребец благородных кровей, а не человек.

– Да вы что, – выпучив глаза, орал он на меня, забыв, вероятно, что несколько минут назад я спасла его никчемную жизнь, подставив себя под пули.

У меня было невероятное искушение плюнуть на все, сесть на покореженную, но еще вполне годную к эксплуатации «Ауди», и уехать, бросив к чертовой матери этого придурочного властелина овощных грядок и коровьих испражнений вместе с его мерзким, скрипящим, немытым рыдваном, над которым он трясется больше, чем над взлетевшим вчера на воздух лимузином, стоящим раз в сто, а то и в пятьсот дороже.

– Да я на нем… – продолжал бушевать помидорный король.