Наследник царских кровей

Я бросила взгляд в приоткрытую дверь и не стала заходить. Надо перед уходом напомнить мальчишке выключить машину.

– Женя, ты в мою комнату не входи пока. – Услышал, видимо, что я наверх поднялась, вспомнил про беспорядок в комнате. Я ухмыльнулась:

– Я в кабинете твоего отца! – крикнула вниз.

В кабинете все тот же слой пыли на дорогом письменном столе, книжных полках, шкафах, в остальном идеальный порядок.

Я открыла несколько шкафов: стопки бумаги и папок аккуратно сложены; посторонний не копался в них, или у него было достаточно времени, чтобы придать документам первоначальный вид.

В спальне родителей я тоже не обнаружила видимого беспорядка. Кровать, тумбочки, туалетный столик – на первый взгляд все вещи на месте, но нужно уточнить. Маленькая комната рядом оказалась гардеробной, о ней Никита забыл упомянуть. Я щелкнула выключателем: взору предстали платья, блузы, костюмы мужские и женские. Полки со свитерами, коробки с обувью, отдельно висела зимняя одежда, убранная в чехлы.

– Это вещи родителей, – мальчик поднимался по лестнице, – мои помещаются в шкаф в спальне.

– Я не просто любопытствую, нужно знать, все ли на месте.

– Понимаю. Вроде все.

– В квартире есть сейф?

– В кабинете отца, но там ничего нет, я смотрел. Отец не хранил дома крупных сумм или драгоценности мамы. Все это в банке, в ячейке. В сейфе могли быть деньги, если папа собирался оплатить партию камней или золота. А так даже мелочь на домашнее хозяйство лежала в ящике стола.

– Сделки накануне были, не знаешь?

– Вроде нет.

* * *

Через несколько минут мы, закрыв квартиру, спустились в ухоженный двор. Никита сообщил, что в соседнем подъезде вполне приличное кафе и ехать куда-либо нет смысла.

Подшучивая над аппетитом «растущего организма», мы сделали заказ.

– Никит, ты видел, что вещей экономки нет?

– Видел, это очень странно.

– А ее адрес ты знаешь?

– У тети Маши небольшой домик возле Мясницкого рынка. Там ее сын живет с семьей.

Мне принесли сок и кофе, Никите – сок, салат и спагетти «болоньез». Он принялся активно жевать, вслух рассуждая, не заказать ли еще кусок пиццы.

– Да, сильно ты проголодался. Надо было кормить тебя в первую очередь, потом остальное.

– Нет, – пробубнил с набитым ртом мальчик, – сначала цветы, потом все остальное.