Нарушитель самоизоляции

 – Или… что ты любишь смотреть?

– Оставь, – равнодушно пожала плечами я и решила попробовать сделать первый неуверенный шажок в строительстве мостов между нами, – ты же и один мог кино посмотреть.

– И то верно, – усмехнулся Клаус, – меня уже тошнит от него.

Мне захотелось возразить, что недели недостаточно для возникновения подобного эффекта, но напомнила себе о миротворческой миссии, с которой я спустилась в эту гостиную.

– Очень вкусно, – решилась я похвалить стряпню подростка, – правда, немного остро.

Клаус с готовностью налил мне стакан томатного сока.

– Я люблю острое, – сказал он, – ужасно надоела безвкусная стряпня… Игната.

– Вынуждена с тобой не согласиться, – возразила я, – он хорошо готовит.

Клаус хмыкнул, но, видимо, тоже старался подавлять свой дурной нрав, чтобы не лишиться единственной возможной компании в моем лице.

– Да, хорошо, – с трудом согласился парень, – но все обязательно должно быть полезным, а острое – это неполезно, – конечно, при упоминании Игната Клаус не сдержался, – фу, как омерзительно быть таким правильным…

– Кстати, где он? – заинтересовалась я.

Легко было сложить два и два и предположить, что Клаус не просто так решился покинуть свое убежище, да еще и отправился хозяйничать на кухню.

– Отец вызвал, – откликнулся Клаус и добавил заговорщически: – Так что мы с тобой одни… Не знаю, когда доктор Франкенштейн вернется.

Конечно, знает. Вот тут-то я и пожалела, что расслабилась, а заодно и о легкомысленно проглоченном чили.

Под внимательным взглядом мальчишки я не могла выдать охватившего меня беспокойства, но уже подумывала о том, как бы смотаться в туалет и избавиться от, возможно, приправленного чем-то, кроме острого перца, блюда.

Нужно было поддержать беседу, чтобы Клаус не заподозрил моих опасений.

– Почему ты его так ненавидишь? – Общих тем для разговора у нас практически не было, и я решила ухватиться за единственно возможную.

Вероятно, он и сам выйдет из себя, а я тихонько сольюсь и выполню все возможные меры, чтобы предупредить катастрофу.

Но Клаус не начал беситься, а только рассмеялся, хотя довольно нервно.

– Он мерзкий фальшивый человек, – заговорил он после некоторой паузы, видимо, тщательно подбирая слова для максимально этичной характеристики, – и странный. Просто жутко странный.

– Да, я заметила, – согласилась я.

Вроде бы пока все шло нормально, организм не подавал тревожных сигналов.