Муж легкого поведения

Хозяйка за дверью принялась недовольно ворчать что-то, но замок тем не менее отперла. Приоткрыв дверь, она высунула свою сморщенную физиономию и прищурилась, пытаясь рассмотреть гостей.

Виталий Владимирович приблизил свое лицо к лицу старушки и громко отчетливо произнес:

– Я был у вас сегодня. Это по поводу квартиры.

Бабуська ничего не ответила, лишь принялась внимательно разглядывать прибывшего. Потом перевела взгляд на меня.

– А это кто? – шамкая, произнесла она.

– А это со мной, – Виталий Владимирович улыбнулся и слегка приобнял меня.

– Ну, входите, – хозяйка наконец сочла, что мы не представляем опасности, и распахнула дверь.

На этот раз Виталий Владимирович прошел первым, я следом за ним. Бабка стояла в коридоре и придирчиво осматривала меня. Поздоровавшись, я вошла в прихожую.

Холл сразу же поразил меня своими размерами. В современных домах даже комнаты, пожалуй, поменьше будут. Я прикинула на глаз метраж коридора – метров двадцать квадратных.

– Проходите, – Виталий Владимирович сделал приглашающий жест в сторону комнаты.

Ступив на ее порог, я была потрясена не меньше. Квартира действительно была огромных размеров. Комната представляла собой светлое квадратное помещение, почти не заставленное мебелью. Лишь самое необходимое: старая металлическая кровать, сервант, шифоньер, круглый стол со стульями вокруг него да старенький телевизор на ножках.

– Комната – тридцать два метра, – не без гордости заявил мне Остапчук. – Прихожая – восемнадцать метров, санузел смежный, но тоже большой.

– Ничего-ничего, – произнесла я, осматривая жилище пенсионерки. – А кто здесь прописан?

– Вот, только Евдокия Панкратьевна, – указал на хозяйку, стоявшую в стороне, Остапчук. – Никаких других жильцов нет.

Почему-то я охотно поверила Виталию Владимировичу, что никаких прочих претендентов на эту жилплощадь нет.

Евдокия Панкратьевна стояла в уголке, напрягая слух, чтобы понять, о чем мы ведем речь. Но ей, похоже, это не удалось, потому что она осторожно постучала по руке Виталия Владимировича и спросила:

– Сынок, а что, когда начнете-то?

– Скоро, бабушка, скоро, – отмахнулся от нее Остапчук. – Сейчас вот все посмотрим, а там видно будет.