Моя любимая девочка

Особенно Николай, который после второй рюмки запросился на диван. Он лег, но не уснул. Но и разговаривать не хотел. Саша, правда, держался лучше, с аппетитом ел и водки подливал.

Через некоторое время и хозяин почувствовал какую-то тяжесть в желудке, боль в животе и головокружение.

– Слабый совсем стал, – извиняющимся тоном обратился он к Саше. – Пойду прилягу, Сань, ты уж не обижайся.

Саша спокойно пожал плечами и подлил себе еще водки. Хозяин накрылся пледом, но заснуть ему не удавалось. Чувствовал он себя все хуже и хуже.

Саша продолжал сидеть за столом. Хозяин ворочался с боку на бок, постепенно ему становилось страшно. Боль в животе усилилась, к тому же появились рвотные позывы.

– Сань! – слабым голосом позвал он. – Что-то плохо мне совсем…

– Да и мне что-то тоже, – удивленно отозвался Александр. – Устал, наверное.

– Сань, врача, может, нужно, а?

– Да какого врача! – отмахнулся Александр. – Где ты его сейчас возьмешь – время десять вечера?

– «Скорую», может? – предложил хозяин.

– Ага, «Скорую»! Делать им больше нечего! Скажут – выпили, чего ж вы хотите! – махнул рукой Александр. – А то я этих врачей не знаю!

Однако и он через некоторое время осторожно прошел к дивану и лег рядом с Николаем. Тот не шевелился.

– Спит, что ли? – сам себя спросил Александр и вдруг увидел, что у Николая открыты глаза.

От неожиданности он вскрикнул и отшатнулся.

– Ты чего? – хозяин с трудом оторвал голову от подушки.

– Колька помер, кажись… – прошептал Александр.

– Вызывай… «Скорую»… – слабеющим голосом выдавил хозяин, показывая глазами на телефонный аппарат на столе.

– Ага, сейчас! – Александр кинулся к аппарату. – Адрес какой? – повернулся он к хозяину, но тот уже ничего не говорил. Голова его откинулась на подушку, губы посинели…

Александр в отчаянии выругался и проговорил в трубку:

– «Скорая», срочно! Улица Армейская, дом… Черт, не знаю, какой дом! Красная девятиэтажка такая, на углу с Советской! Третий подъезд, квартира сто двадцать пять! Скорее, тут люди умирают!

Глава первая

Несмотря на то что был самый разгар февраля, в воздухе уже чувствовалось веяние весны.

Это было пока еще нечто малозаметное, почти неуловимое, как запах хороших духов – легкий, ненавязчивый, но явственный и стойкий. Еще не прилетели грачи, не кружилась голова от разливающегося во всю ширь солнца, и даже снег еще и не думал таять, но было уже ясно: зиме конец. По мелким, даже незначительным признакам было ясно.