Моя маленькая слабость

Рыжие, покрытые примитивными рисунками стены, разноцветная обивка диванов и кресел, воспроизводящая мотивы индейской символики, причудливая кушетка, застеленная ярким пледом, стеллажи из неполированного дерева, буфет с дверками, испещренными ажурными прорезями, низкий стол, словно сколоченный из необтесанных досок, на котором разместились журналы по дизайну, большая керамическая тарелка оранжево-красного цвета с каймой из змеиных силуэтов и стильный подсвечник с желто-синими свечами, на стенах – многочисленные маски и картины, изображающие ацтекских женщин, несколько огромных плакатов с развалинами древнеиндейских храмов, на окнах вместо жалюзи – странные переливчатые висюльки, в другом конце комнаты располагался бар со стойкой, сообщающейся через маленькое оконце с кухней.

– В последнее время Сергей увлекался стилем «Мехико», – подсказала мне миловидная блондинка, сидящая в глубоком кресле с сигаретой в руке.

Рядом с ней на тумбочке стояла пепельница в виде сердца, окрашенного в оранжево-желтый цвет.

На женщине была черная блузка и темно-синие брюки. Ей можно было дать лет двадцать семь-тридцать. Ее грустное лицо с тонкими, мелковатыми чертами и гладкой матовой кожей не очень вписывалось в этот охряный интерьер. Оно казалось бледным в сравнении с брызжущими жизнью красками. Но было по-своему привлекательным.

– Вы уже знаете, кто я, – почти утвердительно сказала я, садясь в предложенное хозяйкой кресло.

– Да, – скупо улыбнулась она, и я подумала, что это у Спиридоновых семейное – сохранять самообладание.

– Марина… – я замялась, – не знаю, как по отчеству…

– Николаевна, – Спиридонова сменила позу и затушила сигарету в пепельнице. – Валентина Георгиевна! – окликнула она домработницу.

Та незамедлительно явилась.

– Сделайте, пожалуйста, нам кофе, – мягко, но в то же время веско произнесла она.

Это была интонация женщины, освоившейся с ролью госпожи, умеющей отдавать приказания ровным и спокойным голосом, но при этом намекающей на беспрекословное подчинение.

Валентина Георгиевна направилась на кухню, а Спиридонова обратилась ко мне:

– Саша сказал мне, что нанял вас. Мне, знаете ли, было не до того… – ее голос предательски дрогнул.

– Могу себе представить, – пробормотала я, доставая из пачки сигарету.

Марина пододвинула ко мне пепельницу. Я ее вежливо поблагодарила.