Между двух мужей

Ведь Вадик – художник, он очень хороший художник, моя дорогая… Он говорил, что я напоминаю ему Мессалину…

Я подавилась собственным вздохом и обернулась на тетю Милу. Она не мигая смотрела на Капитолину, но в глазах ее плясали дьяволята.

– На Мессалину? – спросила я, нахмурившись.

– Да… – зарделась Капа.

– …на дочь римского консула и первую супругу императора Клавдия?

– Да…

– …покровительницу искусств?

Хозяйка дома скромно кивнула.

– …легендарную красавицу?

Капа вновь кивнула и, опустив глаза, стала собирать подол своего платья в мелкие складочки.

– …известную всему Риму своим распутством?!!

Капитолина вздрогнула, подняла голову и вскочила с места.

– Женя!!! – Голос ее пресекался от обиды, складки кожи у подбородка затряслись, как у разгневанной болонки. – Как же ты можешь!!! Я же тебе всю душу раскрываю, а ты… Ты!!!

– Дорогуша, не сердись, лапочка! – Тетя Мила обняла гневно дрожащую подругу.

 – Ну, не дуйся, Женечка, конечно, пошутила – точно так же, как и твой Вадик пошутил. Ну какая же ты Мессалина? Ты же не собираешься, как это делала она, убивать любовников после каждой ночи любви?

– Каких еще любовников?! Дорогая моя, я же почти что замужем!

– Почти что?

– Ну да, потому что… потому что мы еще не расписались.

Но мы просто не успели, – как бы оправдываясь, объяснила нам Капа. – И вообще, это так удачно, что вы зашли, потому что мы как раз хотели пригласить вас на свадьбу. В пятницу. В три.

– На свадьбу?

– Нет, ну… это даже не свадьба, а… Просто утром мы с Вадиком распишемся, а к обеду ждем гостей. Нас будет, – Капа отпустила край бахромчатой накидки, который она успела заплести в мелкие косички, и посмотрела на свои растопыренные пальчики.

 – Так… Значит, вы обе… потом Борюсик со своей Зиной, и Светочка – пять… Еще Рая и Илоночка…

– Кто это – Рая и Илоночка?

– Ну как же, Рая – это мать Владика, а Илона – его сестра… Значит, итого вместе с нами – девять человек.