Месть за осиную талию

На фоне шикарных новостроек, огороженных высокими заборами с непременной будкой охраны при въезде, домишко выглядел бедным сельским родственником, незваным гостем, заявившимся к столичной родне.

«И почему его до сих пор не снесли?» – успела удивиться я, прежде чем пронырливая бабуля, выкатившаяся из подъезда семнадцатого дома, накинулась на меня с угрозами:

– Не надоело вам шнырять? Ясно же было сказано, дом не отдадим! У нас покровители в Первопрестольной! И бумаги свои мне под нос не тычьте, иначе получите то же, что в прошлый раз.

– И вам доброго здоровья, – церемонно поклонилась я. – Позвольте узнать, из-за чего сыр-бор.

– А то вы не знаете! Нечего тут притворяться, – кипятилась бабуля. – Ходите, ходите, земля вам наша покоя не дает. Вам бы только у людей простых все отобрать да богатеньким раздать. А нас куда? Куда стариков немощных девать, я вас спрашиваю? На помойку? Или сразу в крематорий, чтоб огороды ваши удобрять?

– Качаевы здесь живут? – едва сумела я вклиниться между гневными обвинениями бабули.

Услышав фамилию Качаевых, бабуля мгновенно переключилась в другой регистр и запричитала:

– Так вы к Игнату? Чего ж молчали? Горе-то какое, ох горе! И нужно ж было именно с ним такому приключиться! Один ведь девку поднимал. Жена чуть не в сами роды померла, а он все равно дочку не бросил. И заново не женился. Не хотел, чтобы Настену мачеха воспитывала. А вы Качаевым кем приходитесь? Что-то я вас раньше здесь не видела.

– Подруга Настина, – соврала я, не желая делиться с любопытной бабкой истинной целью визита.

– Подруга? Странно. Я Настениных подруг всех знаю, – заподозрила обман бабуля.

– Я в Тольятти живу. Учились мы с Настей вместе. Вот, узнала про несчастье, приехала соболезнования дяде Игнату выразить.

Этого оказалось достаточно. Приехать из другого города, чтобы разделить горе родственников близкого человека по поводу его кончины, в бабкины времена было обычным делом. Она одобрительно закивала и мигом перешла на «ты»:

– Ты вырази, доча, вырази.

– Дома он? – спросила я.

– Должон быть. Он теперь только до бакалейного и обратно.

– Пьет?

– Держится. Хлебушек покупает, яички. Когда молочка прихватит. Жить-то надо, – завздыхала с новой силой бабуля.

– А вы из какой квартиры? – на всякий случай спросила я.

– Тебе зачем? – насторожилась бабуля.

Нет, все-таки современные городские старушки уже не так доверчивы, как прежде.