Мешок с неприятностями

– Вмешаться? Я? Да каким же образом, Альбина Михайловна?! Я кто – глава администрации района? Домком, женсовет? Да вы не хуже меня знаете, что… Извините, у меня там вода на плите!

Бульканье и шипение стало таким душераздирающим, что мне пришлось сдать позиции. Старушенция только этого и ждала. Когда я повернулась от плиты, она уже восседала на моей табуретке у моего кухонного стола. Мне не оставалось ничего другого, кроме как продолжить свою раздраженную тираду.

– Вы не хуже моего знаете, что избавиться от «хачиков», как вы их называете, нет никакой возможности.

Даже если мы с вами ценой невероятных усилий заставим этих торговцев забрать свой сахар и ретироваться из нашего дома – в чем лично я сильно сомневаюсь! – то через неделю, максимум через месяц придут другие, третьи. И кто-нибудь обязательно обоснуется в нашем подвале, если уж он им так приглянулся. И даже снимет тут квартиру под офис – нравится вам это или нет. Потому что у них есть деньги, Альбина Михайловна! Понимаете? За деньги покупается все – даже домкомы и женсоветы. Про глав администраций я не говорю.

– Танечка, ты – больше, чем домком и женсовет. Хотя, конечно, меньше, чем глава администрации, ты уж извини, дорогая. Ты – гордость нашего дома, я не устаю это всем повторять. И мы с Анной Никитичной решили, что именно ты должна…

– Ах, вы решили с Анной Никитичной? Очень мило! – Я сардонически усмехнулась. – В таком случае, может, вы с нею и займетесь всем этим? Как ветераны труда и как бывшие работники партийных и советских органов.

Уверяю вас: к вам прислушаются гораздо скорее, чем к какому-то частному детективу. И для общего дела будет польза, и вам развлечение.

Я наполнила подоспевшим кофе одну чашку и шлепнулась на свободный табурет по другую сторону стола. После такого дивертисмента любая другая соседка сочла бы себя насмерть обиженной и немедленно удалилась. Любая, но не моя Альбина Михайловна! Она не пила кофе по причине высокого давления и знала, что я это знаю.

Таким образом, нанесенная ей обида могла остаться вовсе не замеченной. Еще около получаса, мысленно матерясь почем зря, я растолковывала Альбине, что никакой особой угрозы пришествие кавказцев в наш дом не несет. И что подвал под склад и квартира под офис – это максимум, на что они здесь могут претендовать. И что ее, Альбину Михайловну, ветерана труда, никто и никогда не выселит из ее приватизированной однокомнатной квартиры без ее на то согласия.