Меня не проведешь

Усмешка появилась на его губах, оставив глаза грустными. Созданное им пугало его. То, что он придал ночному силуэту черты своего преследователя, свидетельствовало о более чем опасной стадии заболевания как минимум. «Может быть, – подумал художник, – действительно стоит обратиться к врачу… Может быть, я придаю слишком большое значение Его роли в моей жизни. Наверно, все не стоит такого внимания». В конце концов, надо ли бояться крыс? И тем не менее все его доводы разбивались о мрачный силуэт, преследовавший его, поселившийся в его сознании и не желавший освободить от постоянного страха.

Посмотрев на женщину, мирно спящую в его кровати, он улыбнулся. Она была его лекарством. Даже от самого себя. После того как он встретил ее, многое стало легче. Вот и сейчас взгляд, брошенный на тонкую, беззащитную, спасающую фигурку, подействовал на его психику целебным бальзамом.

Он подошел к окну. Человек под фонарем повернулся, чтобы уйти. Он смотрел ему вслед и все-таки не мог избавиться от мысли, что где-то уже видел эту спину… Что ему знакомы и эта манера ходить, слегка наклонив голову, засунув правую руку в карман… Только вот вспомнить, у кого именно такая походка, отчего-то не удавалось.

Он постарался прогнать ненужные и навязчивые страхи. «Прекрати, – приказал он расстроенному воображению, – пугать себя. Кому ты нужен… Смешно подумать даже, что найдется некий человек, заинтересованный в моей жизни настолько, что ему будет не лень стоять под моими окнами в столь позднее время… Кому ты нужен?»

Но художник знал, что обманывает себя.

Он был нужен. Именно от этого и было так страшно.

* * *

Андрей Сергеевич Чернецов, Глава фирмы «Клондайк», ранним августовским утром вернувшийся из командировки в Иркутск, подъехал к собственному коттеджу и вошел внутрь. Убранство дома говорило о том, что Андрей Сергеевич вполне устроен в нашей странной и трудной жизни. Комнаты были большими, с огромными окнами. Обстановка свидетельствовала, впрочем, не только о достатке хозяина, но и о его неплохом вкусе.

Однако Андрей Сергеевич отчего-то не производил впечатление спокойного и довольного жизнью. Андрея Сергеевича занимали отнюдь не проблемы фирмы. Куда более был он озабочен собственной личной жизнью, которая, по мнению Андрея Сергеевича, явно разрушалась под действием неведомой ему стихии.

Он толкнул дверь, вознося Богу молитву, чтобы Алина была дома, мирно почивала в своей огромной кровати, видя сладкий предутренний сон.