Медовый месяц под прицелом

– Иди, – согласилась я с его идеей, которая ничем плохим мне пока не грозила.

Егор скрылся в своей комнате, а я решила прибраться на кухне после завтрака. Я надеялась, что мультики надолго увлекут Егора. Но как я ошибалась! После пятнадцати минут относительного спокойствия Егор решил поиграть в индейцев. Он носился по квартире с оглушительными воплями, стреляя из игрушечного лука по воображаемой мишени. Все выглядело до поры до времени очень забавно и смешно. Но только до тех пор, пока Егору не понадобились настоящие перья.

А кроме как в подушках, их взять было негде. Думаете, это хоть ненадолго остановило чудного ребенка? А вот и нет. Уже через несколько минут с гиканьем и гаканьем Егор скакал по огромной квартире, разбрасывая кругом перья. Я была просто в ужасе.

– Его-о-ор! – закричала я что было мочи. – Прекрати носиться!

Мальчик остановился на мгновение, посмотрел на меня и с довольным видом поинтересовался:

– А почему я должен останавливаться?

Я знала, что мне надо срочно придумать что-то, иначе этот безумный бег никогда не прекратится.

– Ты зубы почистил? – на одном дыхании выпалила я.

– Не-а, – задорно ответил Егор, пришпорив воображаемого коня.

Мое терпение стало потихоньку лопаться. Я понеслась вслед за мальчуганом, схватила его и затрясла.

– А-а-а! – взревел маленький монстр. – Ты чего делаешь, Баба Яга?

– Почему Баба Яга? – удивилась я.

– Потому что я – Иван-царевич, а ты мне мешаешь!

– Но насколько я помню, Баба Яга, наоборот, помогала Ивану-царевичу.

– Значит, ты – Кощей Бессмертный.

– Ты же недавно был индейцем Джо? – решила я наставить мальчугана на путь истинный, а заодно и убедить его, что никак не могу быть Бабой Ягой, а тем более Кощеем Бессмертным.

– Тогда прочь с дороги, бледнолицый!

Это было уже слишком даже для моей железной выдержки.

– Если ты сейчас же не прекратишь, то я не знаю, что с тобой сделаю. Но это будет похуже, чем снятие скальпа с бледнолицего!

Я не знала, можно ли так разговаривать с пятилетними детьми, но я была просто на грани.

Зато, как ни удивительно, мои слова произвели эффект. Правда, довольно сомнительный.

– Ты злая, – ровным бесстрастным голосом произнесло дитя.

– Да, я очень злая, особенно когда меня не хотят слушать! Сейчас я позвоню твоему отцу и все ему расскажу.

Из глаз мальчика одна за другой стали вытекать слезы. Я вспомнила слова классика о том, что ничто на свете не стоит детской слезы, и мне стало ужасно стыдно.